Этот кусок дерьма пытался к ней подкатить. Точно пытался. Деви поднимает на меня глаза, в них плещется страх.

– Он трогал меня, – поджимает губы она, подтверждая мои подозрения.

– Просто вышло недоразумение, – поспешно встревает Селеста, пытаясь сгладить углы.

Чёрная, кипящая лава мгновенно заполняет вены вместо крови.

– Он что-то сделал тебе? – смотрю только на Деви.

А она не сводит глаз с Селесты и молчит, закусив губу. Вижу, что боится тётку.

– Сделал?! – рычу я, теряя контроль. – Отвечай, мать твою!

Я хватаю её за плечо, встряхиваю. Грубо. Слишком сильно. Она морщится от боли, втягивая голову в плечи, и наконец произносит:

– Нет... но пытался!

Чернота заполняет душу до краёв, вытесняя голос разума. Она бурлит внутри ядовитым, вязким варевом, требуя выхода.

Зейл посмел её тронуть. Знал, что она моя, но всё равно рискнул.

Желание уничтожить его прямо сейчас становится не просто мыслью, а физической потребностью.

– Почему молчала? – я нависаю над Деви.

– Я не успела сказать, Кай! – её голос срывается. – Я просто не успела! Ты же только пришёл и сразу…

Я резко отпускаю Деви и разворачиваюсь к двери. В голове только одна мысль.

Зейл не жилец. Он сдохнет. Сегодня.

Чернота окончательно поглощает меня. Я не вижу комнаты, не вижу Деви. Только образ того, как я ломаю кости этому ублюдку раз за разом проносится перед глазами.

Глава 6.2

Тётка встаёт у меня на пути.

– Кай, нет, пожалуйста! – она цепляется за мой локоть. – Мой мальчик ни в чём не виноват!

Я жёстко отталкиваю её, даже не глядя. Но Селеста, с неожиданной прытью, снова подскакивает и прижимается спиной к двери, преграждая мне выход.

– Кай, прости его! – верещит она, задыхаясь. – Это я виновата, я! Мы… мы же делали это из-за истинности Деви!

Она делает паузу, чтобы вдохнуть, и произносит то, что становится её приговором:

– Она могла бы быть истинной Зейла! Только поэтому мы хотели проверить...

Тёткино горло идеально ложится в мою руку. Я впечатываю Селесту в дверь затылком с такой силой, что дерево жалобно трещит. Ноги тётки отрываются от пола.

Я смотрю как жизнь утекает из Селесты и мне хорошо. Её лицо синеет, ухоженные ногти впиваются в мою руку, царапают кожу, наносят бесполезные, слабые удары, похожие на трепыхание умирающей птицы.

Такова природа Легенд. Уничтожать всё, что угрожает установленному порядку и им самим. Давить угрозу в зародыше без сожалений, без сомнений, без этой жалкой, свойственной смертным, рефлексии.

Я чувствую внезапное прикосновение. Горячие ладони вцепляются в мое окаменевшее предплечье.

– Кай! Хватит! – кричит Деви, и в её голосе звенит паника. – Хватит! Не нужно! Ты её убьёшь! Ты же её убьёшь! Что ты делаешь?!

Я едва слышу её. Шум крови в ушах заглушает всё.

– Кай… твои глаза… с ними что-то не так, Кай!

Тело тётки обмякает. Ещё пару мгновений, и она сдохнет.

И вдруг сквозь кровавую пелену ярости пробивается тихий, дрожащий голос Деви:

– Кай, ты пугаешь меня… Я не знала, что ты такой. Я думала, что ты лучше Зейла. Лучше того, какими представляют вашу семью.

Её слова бьют наотмашь.

Тьма внутри дёргается и неохотно отступает. Рука разжимается сама собой.

Селеста мешком падает на пол, хватаясь за горло и жадно, с сипом втягивая воздух.

Деви тут же вцепляется в меня. Обнимает, прижимаясь своим хрупким, дрожащим телом, словно пытается стать щитом между мной и моей собственной тьмой.

Она обхватывает меня руками поперёк торса, прячет лицо у меня на груди, утыкается носом туда, где бешено колотится сердце.

– Кай… Кай… – шепчет она, как молитву.

Я стою, тяжело дыша, глядя в стену невидящим взглядом. Мои руки, всё ещё напряженные, медленно поднимаются и, повинуясь чему-то неведанному, неожиданно прижимают девчонку к себе.

Разум возвращается болезненными толчками. Адреналин отступает, оставляя привкус пепла на языке.

Я понимаю, что это начало. Я всё-таки потерял контроль. Моя истинная природа взяла верх.

Снизу раздаётся шарканье и судорожный кашель. Селеста, держась за багровую шею, кое-как поднимается на ноги. Её шатает. Она не смотрит на нас – боится встретиться со мной взглядом. Спотыкаясь, она вываливается в коридор и с грохотом захлопывает за собой дверь.

– Посмотри на меня, Деви, – хрипло прошу я.

Староста медленно поднимает лицо. Бледная. По щекам катятся крупные, тяжёлые слёзы, оставляя влажные дорожки. Мне становится физически неприятно, что она видела, как я сорвался. Она слишком хрупкая и чувствительная для такого зрелища.

Я протягиваю руку. Ту же, которой минуту назад едва не убил Селесту. Касаюсь скулы старосты.

Деви не боится меня.

Большим пальцем стираю слёзы из уголков её глаз. Медленно. Осторожно.

– Твои глаза... – шепчет она, всхлипывая. – Они были огненные... полностью. Что это такое?