Я остаюсь стоять, прижав ладони к пылающим щекам. Ума не приложу, что мне делать. Остаётся лишь затаиться и надеяться, что пронесёт. С одной стороны, связи с дракорианцами запрещены, кроме тех, которые одобрила Эйвери. И ещё я поджарила Зейла… но с другой, мы ведь с Каем истинные. И наша кураторша явно ему не указ.

– Я предупреждал тебя, но ты пришла.

Я слышу голос Кая через дверь. Он звучит холодно.

– Кайден… – в голосе Селесты звенит неподдельный страх и напряжение. – Я… я хотела увидеть Деви напоследок. Мы с ней подружились.

Почему напоследок?

– Я велел тебе держаться от неё подальше, – перебивает он. В его тоне сквозит неприкрытая угроза.

Почему-то внутри становится так тепло. Он защищал меня.

Точно… ведь Кай сказал Совету, а значит и ей.

– Я уйду, клянусь. Только попрощаюсь с Деви, – голос Селесты вздрагивает.

Я вдруг понимаю, что никогда не слышала, чтобы она кого-то боялась. Мисс Эйвери самая уверенная в себе дракорианка из всех, кого мне доводилось встречать.

– Она в ванной, – отвечает Кай абсолютно спокойно.

Я закрываю глаза, чувствуя, как краска заливает всё тело. Селеста всё поймёт! Зачем он сказал?

Она же видела, что Кай вышел из ванной практически голый.

– Вы… вы с ней были там вдвоём? – выдыхает Эйвери, и в её голосе столько шока, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– Да, – коротко, без тени смущения бросает Кай.

– С ней всё хорошо? – лепечет кураторша. – Почему она не выходит?

– Тебя стесняется, – усмехается он, а затем добавляет громче. – За последний час моё настроение заметно улучшилось. Поэтому позволю вам поговорить. Деви, выйди. Послушаем, что тебе скажет моя тётка.

Кайден

Деви открывает дверь ванной и выскальзывает наружу.

Я смотрю на неё, прислонившись плечом к косяку. Она вся красная, щёки горят. Кутается в этот огромный махровый халат, прячась в воротник по самый нос. Прячет следы, которые я оставил на её теле.

– Мисс Эйвери... добрый день, – её голос срывается.

Не пойму, как в ней это уживается.

Иногда наглая до одури, настойчивая, язвительная.

А иногда вот такая.

Стеснительная, дрожащая.

Её умоляющий шёпот, а затем надсадные стоны удовольствия до сих пор стоят в ушах. А перед глазами – лицо, искажённое блаженством, когда она кончала.

Распахнутые, искусанные мной, губы, затуманенный взгляд…

Сглатываю, чувствуя, как член снова наливается тяжестью от одних только мыслей о старосте.

Она такая мелкая, хрупкая, что даже до плеча мне не достаёт, но сколько в ней чувств... Сколько эмоций. Я сегодня впервые пожалел, что я не могу ощутить их физически.

Я смотрел на узор на её ключице, пока Деви содрогалась в оргазме, маниакально надеялся, что он разрастется, но этого не произошло.

Нужно трахнуть её. Но она боится всего. Даже кайфовать боится. Сама себя стесняется. Ничего, я её приучу ко всему.

Ухмыляюсь, когда ловлю загнанный взгляд Деви. Уверен, она знает, о чём я думаю.

Пара дней, и она сама будет прыгать на моём члене, будет умолять меня трахать её жёстче.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, замечая движение.

– Всё хорошо, милая? – спрашивает Селеста, косясь на меня с опаской.

Я позволил ей остаться из любопытства. Тётка знала, что рискует, когда пришла сюда после моего предостережения. Хочу посмотреть, что она собирается делать.

Она даже Деви пытается утопить в этой фальшивой, липкой заботе. Точно так же она делала со мной, когда я был подростком. Но я всегда знал, какая она.

Тётка делает шаг к Деви, распахнув объятия. На её лице – выражение вселенской скорби и участия.

– Не трогай её, – срываюсь резче, чем планировал, когда руки тётки почти касаются плеч Деви.

Селеста вздрагивает, будто от удара хлыстом, и поспешно отступает на шаг.

Это уже лишнее.

– Прощайся с ней и скорее убирайся, – добавляю я, не скрывая раздражения.

Деви вскидывает голову, её брови ползут вверх.

– Почему... прощаться?

– Она больше не работает в Академии, – бросаю я равнодушно.

Деви удивляется. По лицу вижу – шокирована. Переводит взгляд на Селесту, ища подтверждения.

– Да... так и есть, – выдавливает из себя Эйвери, поджимая губы.

– Вы... вы не из-за Зейла пришли? – вдруг спрашивает мелкая староста.

Лицо Селесты меняется. Маска спадает, обнажая чистое недовольство и злость.

– О... нет, но хочу признать, ему досталось. Мальчик этого не заслужил, зачем ты так с ним, Деви? – цедит она, нервно поправляя манжет пиджака. – У него ожоги! Лекарь сказал неделю будут проходить.

И тут мне становится интересно. Я отлипаю от косяка и делаю шаг вперед.

– Деви, ты покалечила Зейла? – спрашиваю я, и на губах сама собой появляется кривая усмешка.

– Да, – выдыхает она, глядя в пол.

Не ожидал от неё.

– Зачем? – задаю резонный вопрос.

И тут вдруг до меня доходит.