Я смотрю на него в полном недоверии.

— Забавный способ это показать, — наконец говорю я, и в голосе слышится сарказм.

Я вижу, как Ханна и Джейсон направляются к парковке.

— Слушай, мне надо идти, — говорю я и пытаюсь обойти его.

— Куда ты? Я могу тебя подвезти.

Он снова тянется к моей руке, но я дёргаюсь в сторону.

— Нет, спасибо.

Одна мысль о том, что я окажусь заперта с ним в машине, слушая его оправдания, выворачивает мне желудок. Я оборачиваюсь туда, где в последний раз видела Ханну и Джейсона, и вижу, как их машина отъезжает.

Бля. Я точно не сяду к Остину в машину.

— Давай, я тебя отвезу домой, — говорит он, делая шаг ближе.

Поднимаю подбородок и заставляю себя встретить его взгляд.

— Я лучше пройдусь, — разворачиваюсь и ухожу, игнорируя его оклики.

Когда отхожу от парковки, холодный ночной воздух жжёт щёки. Слёзы щиплют глаза, но я не позволяю им упасть. Он того не стоит. Мне вообще с самого начала стоило это предвидеть. Он всегда был тем ещё бабником, который использует девчонок ради своей выгоды.

Я иду, погружённая в мысли, наслаждаясь тишиной, когда позади раздаётся хруст листьев. Оглядываюсь. Ничего. Наверное, ветер, — решаю я и иду дальше. Но ощущение, что за мной наблюдают, липнет, словно тень.

И тут из темноты материализуются четыре фигуры, перегораживая мне путь. Харроу-Гроув Шэдоус. Их красно-чёрные куртки будто светятся в тусклом свете фонаря. Моё сердце проваливается в желудок.

— Ну надо же-е-е, — тянет один из них, выходя вперёд. Высокий, с кривой ухмылкой, идеально совпадающей с тоном. — Смотрите, что у нас тут. Одинокая волчица бродит совсем одна.

У меня пересыхает во рту. Я знаю этих парней. Остин постоянно про них говорил. Они известны жёсткой игрой и ещё более жёсткими выходками после матчей. Я сглатываю, пытаясь изобразить уверенность, которой не чувствую.

— Я просто иду домой, — выдавливаю я, голос слегка дрожит.

— Домой так рано? — подхватывает другой, с фальшивой заботой. — А вечеринка только начинается.

Я инстинктивно делаю шаг назад. Мозг лихорадочно ищет выход, маршрут для побега, любой способ вырваться из этого кошмара. Двое обходят меня по бокам, перекрывая любую попытку убежать.

— Послушайте, просто оставьте меня в покое, — прошу почти шёпотом.

Тот, кто говорил первым, подходит ближе. В темноте холодно блестят глаза, расчётливые и пустые. Он тянет руку и, прежде чем я успеваю среагировать, сжимает моё запястье.

Страх ударяет током и на секунду парализует. Хватка жёсткая, болезненная. Я пытаюсь вырваться, но он не двигается.

— Отпусти! — кричу я, наконец находя голос. Адреналин разгоняется по венам, оттесняя ужас.

Остальные трое смеются, жестоко и насмешливо, и этот звук эхом отдаётся в пустой улице. У меня скручивает живот. Я в ловушке, окружена, и мне до дрожи страшно.

И в этот момент я жалею, что не села в машину к Остину. Что они собираются сделать? Что мне делать?

 

Когда я выхожу из Багровых Владений, навстречу мне идёт Адимус с той самой дерьмовой ухмылкой.

Убейте меня прямо сейчас.

— Кто тут у нас был паинькой последние пару дней, — говорит он, останавливаясь передо мной.

— Ага. Только выбора у меня, по сути, и не было, верно? — фыркаю я.

Последние несколько дней были сущим адом. Я не возвращался к Лили, и это разъедало меня изнутри. Офиэль всё ещё держит возле меня пару жнецов, следящих за каждым шагом.

Я весь день стучу по своим песочным часам, надеясь, что они просто издеваются надо мной. Но со смертью не шутят. Часы Лили опустошаются куда быстрее, чем я ожидал. Я, блядь, схожу с ума.

Я пытался пробраться в Царство Людей тайком, но охраны стало только больше, так что смысла в этом нет.

Адимус уже собирается что-то сказать, когда перед моими глазами вспыхивает видение умирающей души. Я поднимаю палец, и он тут же захлопывает рот.

— Служба зовёт, — вздыхаю я и направляюсь к вратам миров.

Колючий ветер хлещет меня, когда я материализуюсь на грязном уличном углу. Знакомый холод осел в костях. Типичная субботняя смена. Шорох невидимых тварей в переулках и далёкий вой собаки, разрывающий тишину. Обычный саундтрек смерти.

А потом я вижу её.

Она лежит там. В темноте. Залитая болезненно-жёлтым светом мигающего фонаря.

Лили.

Моя Лили.

Моя коса с лязгом падает на асфальт, металлический звук эхом разносится по пустой улице. Грудь сдавливает, невыносимая боль распускается в моём несуществующем сердце. Кровь. Слишком много крови. Она заливает тротуар, пропитывает её одежду. Блядь. Блядь. Блядь.

Ярость — обжигающий, ослепляющий ад — грозит поглотить меня целиком. Я опускаюсь на колени, руки дрожат, когда проверяю пульс. Слабый. Слишком слабый. Дыхание сбитое, поверхностное, рваное.

— Нет… нет… нет… — хриплю я.