– Думаешь, он с ней только ради секса? – понизила голос подруга и огляделась по сторонам, боясь, как бы нас не подслушали. Будь это кто-то из трех моих братьев, или единственная сестра – не суть. Ушей здесь и впрямь хватало.

Знаете, это полная фигня, что дети не несут ответственность за своих родителей! Я давно уже приняла тот факт, что на меня люди смотрят исключительно сквозь призму моей слабой на передок матери. Поэтому меня ничуть не удивляли неприязненные взгляды Армана Вахтанговича. Не мог мужик вроде него быть довольным, что я вожусь с его единственной дочерью. Скорее удивляло, что он в принципе позволял нам дружить.

Возвращает в реальность усилившееся жжение на бедрах. Я оборачиваюсь, нагло вздергиваю подбородок, улыбаясь ему в лицо. В ответ Арман Вахтангович только стискивает челюсти.

Да злись сколько влезет, господи! Это никак не отменяет того факта, что ты не прочь… И я не прочь тоже. Чтобы ты обо мне позаботился. Я этого хочу всей душой! Чтобы обо мне хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь позаботился.

Чем я хуже той женщины, с которой он известно зачем встречается? Почему я не могу занять ее место? Я не претендую ни на что больше, поэтому и не чувствую себя предательницей. Тете Ануш сейчас вообще не до секса. Седе… Ей не понять. Она не была в моей шкуре. Но так я и не собираюсь ей ничего рассказывать! Факт остается фактом – Арман Вахтангович давно переступил через себя и данные брачные клятвы. Может, у них вообще своя договоренность с тетей Ануш. Она мудрая женщина – не может не понимать, что у него есть свои потребности. Так почему их не могу удовлетворить я? Ему все равно, а для меня это шанс выбраться из беспросветной тьмы.

Распрямляю плечи. Шелк Сединого платья струится по моему телу медом. Я рассчитываю на то, что выгляжу очень эффектно. Хотя и стыжусь того, что он-то, конечно, знает, у кого я одолжила наряд.

Присоединяюсь к Седке в танце. Но если она скачет, как игривый щенок, то я стараюсь двигаться чувственно и маняще. На контрасте с отрепетированной скромной улыбкой, которой я одариваю приехавших из Еревана Седкиных двоюродных братьев и сестер, кажется, я произвожу нужное впечатление.

Вдруг краем глаза выхватываю мелькнувшую по стене тень. Ну уж нет! Ты так просто от меня не избавишься. Это мое шоу, и только я буду решить, каким будет его финал! Хватаю со стола чей-то бокал, осушаю до дна для храбрости и увязываюсь за Гаспаряном.

Арман Вахтангович ступает мягко, как хищник, несмотря на свой внушительный вес. Я на сто процентов уверена, что он взбесится, когда я появлюсь, но это ничуть не умаляет моей решимости. Я в отчаянии, а Седкин отец – мой единственный шанс. На короткий миг теряю его из виду и даже успеваю слегка запаниковать. Но тут замечаю, что дверь в лодочный сарай приоткрыта. Судорожно выталкиваю из легких раскаленный кислород и под оглушительный бит сердца шагаю за Арманом Вахтанговичем.

Мое присутствие выдает скрип рассохшихся половиц. Арман Вахтангович резко оглядывается, как раз когда я решительно захожу внутрь, закрывая дверь на защелку.

– Вечеринка проходит в саду, – цедит Гаспарян, глядя на меня… с таким презрением, боже. Стыдно невыносимо. Но…

– Именно поэтому я здесь, – хмыкаю.

Его глаза темнеют. В них помимо презрения – брезгливость. Смешанная с чем-то другим. Опасным. Он сгребает пепельницу с подоконника, тщательно тушит сигарету и, выругавшись на родном, делает шаг ко мне.

Матюкам Седка научила меня еще в наши десять. С тех пор я значительно продвинулась в армянском. Так что мне примерно понятен его настрой, который не сулит мне ничего хорошего.

– Что тебе от меня надо?

Как всегда, когда Арман Вахтангович не в настроении или под градусом, в его голос проникает тягучий южный акцент.

– Ты знаешь, – нагло усмехаюсь я, задирая подбородок. И, наверное, хрен сейчас скажешь, что уверенности во мне – ноль целых и ноль десятых. Всё блеф от начала и до конца. Но в этом и смысл. Пусть думает, что мне терять нечего.

– Нет уж, скажи, – рычит Арман Вахтангович… Хотя чего уж? Наверное, сейчас самое время отказаться от отчеств?

– Я люблю тебя. Всегда любила.

На короткий миг его лицо изумленно вытягивается.

– Ты?! Любишь? – хохочет. – Заливай.

Он подходит вплотную. Его низкий голос сейчас звучит непривычно отрывисто.

– Зачем бы я еще так унижалась? Зачем бы бегала за тобой, а? – паника набирает обороты, теснит грудь. Под его испепеляющим взглядом становится по-настоящему страшно.

– Потому что ты просто дешевая блядь, а я тот, кому себя можно повыгоднее впарить?

Боже мой. Это больно. Оказывается, моему цинизму есть куда расти. Раскиснуть не дает лишь мысль о том, что его ждет большой сюрприз. Конечно, если у меня все получится.

– Ну, ты же не брезгуешь блядями, – луплю в ответ.

– Чего? – оскаливается Арман. Зло хватает меня за руку и дергает на себя.