– Я вас ещё раз хотел поблагодарить, уже в своём нормальном виде! Если бы не вы, я и правда, не пережил бы эту ночь!

– Хоррошо, что я там прролетал. Прравда, это было случайно, но удачно, – подытожил Вран. – Филипп Иванович, если я вам не нужен, я поеду – мне с Иваном сегодня пораньше бы…

– Езжай, – разрешил Соколовский. – И пришли ко мне Крамеша.

Странное имя заставило Никиту на миг отвлечься от омлета, впрочем, ненадолго – к еде он всегда относился очень ответственно – кто знает, когда получится отвлечься от дел и поесть в следующий раз.

Когда он отставил пустую тарелку в сторону, актёр как раз неспешно допивал свой кофе, пролистывая что-то в смартфоне.

– Спасибо большое за завтрак.

– Не за что, – вежливо кивнул Соколовский. – Хотел узнать, какие у вас планы? Едете на работу?

– Да, надо будет как-то попытаться подогнать рабочий процесс к… к моему теперешнему графику.

– Хорошо. Вашу машину уже перегнали – она припаркована напротив выхода из гостиницы. Очень вам рекомендую приехать обратно до семи вечера.

– Я постараюсь… – и тут он вспомнил об Анне и едва слышно зашипел от отчаяния. – Да как же мне быть?

– А что такое? – поинтересовался Филипп.

– У меня невеста приезжает сегодня. Я её должен был встретить! Поезд как раз в семь пятнадцать!

– Позвоните ей, объясните, что срочно уезжаете по делам.

– На неизвестный срок? – горько вздохнул Никита. – И потом, мы живём вместе, она знает, где я работаю, а ещё родители, бабуля… В любом случае они все поймут, что я на работу хожу, а дома не появляюсь! Что мне делать-то? – он по привычке взъерошил волосы, изрядно позабавив Соколовского видом, похожим на дикобраза, у которого все колючки встали дыбом.

Нет, если бы не одно обстоятельство, то Сокол и не стал бы возиться с этим растрёпанным и несчастным типом – Филипп-то сам чего только не переживал, в какие только обстоятельства не попадал, и ничего, без нянек выбирался, но…

– Но как ни крути, а та ягишна – моя дальняя-предальняя родственница, – думал Соколовский. – Тётушка моя любименькая, чтоб у неё изба спотыкалась на каждой кочке, помнится, мне про какую-то вредную каргу рассказывала. Карга проживала как раз в той местности, где этот несчастный землю купил. Тётушка и карга виделись, кажется, лет сорок назад. Разумеется, с ходу разругались вдребезги, обменялись проклятиями, да и разошлись подальше, чтобы, значит, не провоцировать нездоровые ассоциации у местных. Да, я ту ягишну и в глаза не видал, да и видеть не желаю – судя по всему, она пренеприятнейшая особа, так что мужика жалко. Что-то я сегодня такой… жалостливый. К дождю, что ли?

Соколовский покосился на окно, никаких признаков дождя не обнаружил, пожал плечами – ясно же, что ещё не вечер, а потом соизволил обратиться к Неместову:

– А кстати, зачем вы так настаивали-то, когда пытались заставить ведьму продать вам землю? Она же, насколько я помню пересказ вашего разговора, несколько раз вам отказывала, причём для ягишны – весьма терпеливо и долго.

Никита тяжело вздохнул:

– Да бабуля у меня… понимаете, она всю жизнь прожила в деревне – Тверская область. Деревенька практически заброшенная, всего несколько домов жилых осталось. Мы с родителями каждый год уговаривали её переехать. Нет, вы не думайте, я туда мотался постоянно, дрова, вода, всё в доме, подвоз продуктов, вспашка эта, будь она неладна… всё делалось. Только вот возраст! Сами понимаете, тяжко даже снег почистить, чтобы из дома выйти, хотя я снегочистку ей тоже купил, но как бабуле её в руках удержать-то, когда сил нету? А, простите, этот её сортир во дворе? И, как назло, там воды грунтовые близко, в дом туалет установить никак не получалось! Короче, в прошлом году она во дворе упала и сломала два ребра. Зима, снега полно… едва-едва сумела дойти до дома, позвонить мне… Как я до неё добирался, это отдельная песня, но уж после того случая и раздумывать не стал, а купил ей квартиру около моих родителей. Я их уже года три как из Твери в Подмосковье перевёз, вот в том же доме и бабулю поселил, просто сделал и всё, даже слушать не стал её возражения! Там у неё первый этаж, огороженный палисадничек, выход в него прямо из лоджии, так она цветов развела море, смородину насадила, скамейку мы ей поставили. И вот теперь она только и говорит, как хорошо в квартире – тепло, светло, горячая вода, туалет, да и в земле покопаться можно, если хочется, и сходить есть куда, и магазинов полно – она туда прогуливается за булочкой какой-нибудь – так-то родители ей всё покупают, чтобы сама не таскала. Но сколько же лет она упиралась… вот как та соседка. Я же не собирался её обманывать или выживать! Я ж реально вижу, как старикам трудно, если они одиноки и вокруг никого.

Никита потёр лоб, машинально прихватив с тарелки кусок хлеба и небольшой хрусткий огурчик – словно только что с грядки, и продолжал: