— Думаешь, сможешь меня обмануть? Когда даже твой король провалил такую простую задачу. Твоя клятва или твоя жизнь — выбор за тобой.

Ее лицо темнеет, когда она достает длинный тонкий клинок из складок своего платья. Когда я не делаю попытки дать женщине то, чего она хочет, ее губы растягиваются в оскале, и она рычит:

— Значит, жизнь.

Она шагает ко мне, но в следующее мгновение ее взгляд устремляется к земле, и ужасающий визг вырывается из ее легких. Она сгибается пополам, раздирая колючие лозы, прорастающие сквозь ее ступни, пронзающие плоть ног.

Я бросаюсь на север без колебаний; мой взгляд цепляется за тонкие ленты крови, текущие с ее рук, пока она пытается освободиться. Тонкая лоза пробивает ее ладонь насквозь, и она извергает поток проклятий фейнов. Смысл ее слов ускользает от меня, когда она бросает ясное требование ближайшему дереву.

Ее крики затихают, пока мои легкие горят; ноги несут меня на север так быстро, как только могут. Я сворачиваю в лес. Хотя подлесок замедлит мой подъем, нет сомнений, что долгая ночь предпочтительнее встречи с этой женщиной на открытой дороге, если ей удастся освободиться до того, как я окажусь за высокими гранитными стенами, окаймляющими территорию дворца.

Я едва успеваю начать обдумывать всё случившееся, как шелестящий шепот сестер достигает моих ушей. Это не те радостные тона, которые я привыкла слышать в их присутствии. Хотя не каждое слово пробивается сквозь грохот моего пульса, они явно взволнованы. Я быстро вспоминаю слова Филиаса о пользе дружбы с феа, обдумывая кровавую сцену, от которой сбежала. Если бы сестры не вмешались, у меня нет сомнений, что я не дожила бы до восхода солнца.

С помощью высокого дерева, растущего вдоль границы дворцовой территории, я перебираюсь на лужайки. Если бы мои нервы не были так расшатаны, меня бы больше позабавила та легкость, с которой я прихожу и ухожу совершенно незамеченной. Сейчас же, пока ноги продолжают нести меня к комфорту моей комнаты, мой разум всё еще в доме Ишки, взвешивая всё, что я узнала.

Забираясь в свое окно, я лихорадочно соображаю, пока завариваю чашку чая Кишека и переодеваюсь в ночную сорочку. О любом союзе с семьей Ишары, на который я надеялась, не может быть и речи. Я никогда по-настоящему не задумывалась о том, что среди фейнов могут быть варианты правителей и похуже, и испытываю легкое облегчение от того, что их нынешний суверен остается на троне. По крайней мере, пока.

Чай помогает немного снять напряжение, скопившееся в мышцах, и я делаю всё возможное, чтобы отложить мысли о вечере на потом. Я в безопасности и, к счастью, осталась неопознанной теми, кто меня преследовал. Мало что я могу сделать с собранной информацией, кроме как запомнить ее.

Небо окрашивается едва заметным светом зари, когда я заползаю в постель. Мне следовало бы закрыть глаза и позволить сну забрать меня, но есть вещи, которые стоит обдумать помимо событий вечера. Вещи, на которые мне вскоре понадобятся ответы.

Мои мысли блуждают к генералу и его предложению. Я обнаруживаю, что в своем решении продвинулась не дальше, чем в тот момент, когда мужчина покинул мою комнату. Веки тяжелеют, и я переворачиваюсь на спину, полная решимости не спать, пока не приму решение, даже если это значит, что я пролежу всю ночь. Это последняя мысль, которая проплывает в быстро затуманивающемся разуме, когда тьма забирает меня.

Глава 22

ДВОРЕЦ А'КОРИ

Наши дни

Я кубарем выкатываюсь из кровати и влетаю в гардеробную, когда стук в дверь вырывает меня из сна. Провожу пальцами по волосам. Снова стук. Ругаясь себе под нос, я тру мятной пастой зубы так, словно иду войной на свои десны. Очередной стук.

Тошнотворное трепетание наполняет желудок, а сердце ударяется о ребра здоровым гулким стуком, когда я открываю высокую деревянную дверь, абсолютно уверенная в том, кого увижу по ту сторону. Вот только это не тот мужчина, которого я ожидаю.

Худой мужчина в толстых очках и с острым носом вручает мне стопку сложенного шелка с парой тапочек сверху.

— Если вам понадобится что-то еще, мне велено быть в вашем распоряжении, — говорит он с поклоном, затем поворачивается на каблуках и исчезает в коридоре.

Странно.

Вернувшись в комнату, я разворачиваю тонкие ткани, раскладывая их на кровати. Ясно, что этот мужчина — дворцовый портной, пришедший доставить штаны, которые генерал заказал взамен тех, что так удачно пропали из моего сундука, когда он прибыл. Он не упоминал об этом, но генерал догадался включить в заказ два новых плаща. Один — взамен потерянного мною в реке, достаточно легкий для лета и сшитый из бархатистой ткани самого необыкновенного оттенка синего. Другой — из плотной темной ткани, подбитый мягким черным мехом.