Двое. Фельдшер и врач. Быстро осмотрели кабинет, потом меня. Их взгляд задержался на моем лице, на руках, на том, как я держу спину, будто стягиваю себя ремнем.

— Как вас зовут? — спросил врач.

Я назвала.

— Что беспокоит?

Я открыла рот и вдруг поняла, что не знаю, как это объяснить, не сказав лишнего.

— Слабость, — ответил вместо меня Андрей. — Давление. После совещания. Ничего критичного, просто переволновалась.

“Переволновалась”. Как будто я истеричка из его любимых диагнозов.

Врач посмотрел на него. Потом на меня. Молча. И в этой паузе было больше понимания, чем во всех словах Андрея за последние недели.

— Давление мерили?

— Сейчас померим, — сказал фельдшер и достал аппарат.

Манжета сдавила руку. Воздух качнулся, и я почувствовала, как неприятно сжимается грудь.

Цифры на экране не понравились никому. Я это увидела не по словам. По тому, как фельдшер чуть поднял брови.

— У вас давно такое? — спросил врач.

— Нет, — ответил Андрей опять быстрее меня. — Просто стресс. У нас сейчас процесс слияния, нагрузка высокая. Но она вообще женщина сильная, справится.

Сильная. Справится. Он даже диагноз умел продавать как часть корпоративного отчета.

Врач поднял глаза.

— Я спрашиваю пациентку.

Тон был спокойным, но жестким. Мне стало легче от одной этой фразы. Не потому, что врач спаситель. Потому что он на секунду вернул мне право голоса.

— Не давно, — сказала я. — В последние дни.

— Боли? Тянет? Темнеет в глазах?

Я кивнула.

Фельдшер уже набирал что-то в планшете.

— Есть аллергии? Хронические болезни? Противопоказания к препаратам?

— Нет, — сказал Андрей автоматически, как будто речь о его машине. — Ничего нет.

— Препарат будем ставить, — сказал он уже скорее напарнику. — Чтобы снять спазм и нормализовать давление.

Андрей сразу ожил:

— Вот. Отлично. Сделайте и все.

Врач достал ампулу, приготовил шприц, и в этот момент спросил так буднично, будто спрашивал “чай или кофе”:

— Беременность исключена?

Андрей даже не задумался.

— Исключена. Определенно.

И на этом слове я почувствовала, как у меня внутри все стянулось в узел. Не от боли. От понимания: еще секунда — и он решит за меня даже то, что ему не принадлежит.

— Нет, — ответила словно чужими губами. — Я беременна.

Врач замер ровно на миг. Потом спокойно убрал ампулу обратно в коробку, как будто это не “поворот”, а стандартная поправка в протокол.

— Срок?

— Девять недель.

— Подтверждено?

Я кивнула.

— Тогда укол отменяем. — Он произнес это вслух, четко, так, чтобы это услышали все, кто сейчас прилип ухом к двери. — Подозрение на угрозу. Нужна транспортировка. Сейчас.

Андрей сначала не понял. Я видела по лицу: слова прошли мимо, не закрепились. А потом смысл дошел, и его взгляд стал другим. Острым. Холодным.

— Что? — выдохнул он, глядя на меня так, будто я подложила ему взрывчатку. — Ты…

Он не договорил. Сдержался. Слишком много глаз. Слишком тонкие стены.

— Это точно? — уже врачу.

— Я не знаю. Это сказала пациентка. Но этого достаточно, чтобы не колоть то, что может навредить, — врач ответил ровно, без эмоций. — Вы хотите спорить с риском?

Андрей сжал челюсти.

— Мы сейчас в офисе. Здесь нет условий…

— Именно, — врач коротко кивнул. — Поэтому мы едем.

В коридоре что-то щелкнуло. Чья-то обувь скрипнула на паркете. Неловкая суета. И чей-то голос, слишком громкий от напряжения:

— Андрей Викторович… поздравляю…

Поздравляю.

Слово повисло в воздухе как плевок. Я увидела, как Андрей медленно повернул голову в сторону двери.

— Закройте кабинет, — сказал он тихо.

И уже громче, охране:

— Никого сюда.

Он снова посмотрел на врача, и в этом взгляде было не “как она”, а “как это убрать”.

— Сделайте так, чтобы об этом никто не узнал, — произнес он почти шепотом. — У нас ответственный период. Мне не нужен шум.

Врач даже не моргнул.

— Это не вопрос репутации. Это вопрос здоровья. И если вы хотите “без шума”, лучше не мешайте.

Андрей резко выдохнул через нос. Он не привык, когда ему так отвечают. Не привык, что его “слияние” не производит впечатления.

— Ира, — он наклонился ко мне, и его голос стал мягче. С той самой “заботой”, которая на самом деле всегда была поводком. — Ты понимаешь, что ты сейчас устроила?

Я посмотрела на него и не стала объяснять. Не стала оправдываться. Не стала просить.

— Я сказала правду.

Врач уже давал распоряжения напарнику, достал носилки, начал оформлять транспортировку.

А Андрей стоял рядом и непривычно для себя выглядел не победителем, а человеком, у которого из рук выскользнула власть.

Я отчетливо понимала: назад уже не вернуться. Ни в “семью”, ни в “работу”, ни в роль удобной.

Слияние. Репутация. Контроль.