Воздух не проходил в лёгкие. Я начала задыхаться. Кажется, у меня случился приступ паники. Вот только я не могла вспомнить, что нужно делать.

От недостатка кислорода закружилась голова, я пошатнулась и шагнула назад. С двух сторон меня подхватили.

– Барышня, миленькая, что случилось?

– Не видишь, худо ей. Слаба ещё! Сама ж едва с того свету выбралась.

– Дыши, дыши, Катерина Пална, нам без тебя не жить!

Я почувствовала, как меня гладят по спине. Сначала аккуратно, затем сильнее, растирая её. Наклоняют вперёд, заставляют разогнуться и снова сгибают.

Когда лёгкие заработали, и я наконец смогла набрать полную грудь воздуха, это показалось мне истинным счастьем. Самое главное, что я жива. И эти люди живы. Вместе мы выкарабкаемся.

– Передохнуть бы вам, барышня, – наткнулась на обеспокоенный взгляд Лукеи. И улыбнулась.

– Всё прошло, спасибо за помощь. Мне уже лучше.

– Это не ей спасибо, – поправила Спиридоновна, – это вон, Васька вас раскачала. Она за матушкой вашей ухаживала, когда бедняжка слегла. Доктору далече кататься было, он Ваську нашу и учил, как приступы останавливать.

– Спасибо, Василиса, – я всё ещё дышала глубоко и жадно, радуясь и наслаждаясь этой возможностью.

Всё-таки как мало человеку нужно для счастья.

Вася коротко поклонилась, не поднимая на меня взгляда, и забрала ребёнка, которого сунула в руки другой женщины, чтобы спасти меня от удушья.

К этой Василисе стоит приглядеться. Уверена, она тоже может заниматься ранами и болезнями. По крайней мере, окажет первую помощь, не растерявшись в трудной ситуации. Но сейчас помощь была нужна ей самой. И девушка искала утешение в выжившем братике, прижимая его к себе и словно бы прячась за ним от реальности.

Так что Василису пока трогать не будем. Пусть придёт в себя.

К тому же рядом стояли ещё женщины. Двоих я отправила собирать одежду и любые ткани. Нам всё пригодится. Остальные должны искать еду, вернуть разбежавшихся кур и другой уцелевший скот.

С ранеными с младенцами нас получалось больше двадцати. Я надеялась, что будет ещё больше. Ведь кто-то мог убежать в лес, и вернётся позже.

– А нам что делать, барышня? Нам-то вы задания не дали, – удивилась Лукея, когда мы остались втроём.

– Мы будем делать самое трудное, – ответила я, собираясь с духом.

– Что? – спросила Спиридоновна.

– Мы должны собрать тела умерших и устроить им погребение, – вздохнула я.

– Да разве ж мы управимся вдвоём-то? Копать до завтра придётся, – Спиридоновна хоть и ворчала, но взглядом уже проходилась по телам, словно бы подсчитывая и оценивая фронт работ.

– Нас трое, и мы не будем копать, – успокоила её. – Мы устроим огненное погребение.

– Не по-христиански это, – Лукея тоже высказала свои сомнения. – Надо бы могилку и чтоб крест стоял…

– У нас сейчас нет ресурсов, чтобы устроить погибшим достойные похороны. Поэтому мы позаботимся о том, чтобы до них не добрались звери и следующие банды мародёров. А потом, когда станет спокойнее, вернёмся и похороним прах по всем правилам. Согласны?

Они согласились, потому что логика была за мной. Однако, подойдя к первому умершему, я почувствовала, как у меня дрожат руки. Стараясь не смотреть на лицо молодого парня с забавными ушами, похожими на лопухи, я коснулась пальцами шеи, надеясь нащупать пульс.

Жизнь уже давно покинула этого юношу. Кожа была холодна. Однако я проверила ещё и запястье. Было слишком тяжело признать действительность. Я не лукавила – нам троим досталась самая трудная работа.

Чтобы отвлечь помощниц, я приобняла их и велела:

– Пока работаем, вы должны придумать, куда мы пойдём. Такое место, чтобы не слишком далеко отсюда, при этом тихое, подальше от жилья и дорог. Я ничего не помню, поэтому вся надежда на вас.

Женщины задумались.

Мы переносили тела в хлев, в котором я очнулась. Раскидали по полу солому и укладывали, стараясь, чтобы нашим мёртвым было удобно лежать. Может, это и глупо, но обходиться с ними иначе я не могла. И мои помощницы тоже.

Дело шло медленно. Спешить не получалось. Сначала к нам присоединились раненые и травница. Затем дети. А потом и все остальные.

Над усадьбой воцарилась тишина. Мы работали молча. Слышался только шелест травы, скрип песка и сбившееся дыхание.

Закончили уже на закате. Женщины укладывали последние вещи и завязывали узлы. От хлева все старались держаться в стороне. Мёртвые теперь были не с нами. Они покинули нас и отправились на ту сторону. А мы всё ещё живы и будем бороться за своё будущее.

Дедушка, имя которого я не запомнила, раскладывал солому вокруг строения.

Когда на усадьбу опустились сумерки, наш скорбный караван тронулся в путь. Я оглянулась. Старичок поджёг солому. Огонь быстро перебрался на крышу и охватил весь хлев.

Глава 3

Шли медленно.