Мы ехали дальше, перебрасываясь лёгкими шутками и подколами. Оказывается, Максим был вполне нормальным – без понтов, без желания понравиться любой ценой. Мы обсуждали тётушек, смеялись над их методами сватовства. К моему удивлению, мне было легко с ним. Не как с Андреем – не с тем трепетом и бабочками в животе, а просто легко. По-человечески

Когда машина остановилась у моего подъезда, я почувствовала почти сожаление.

– Спасибо, – сказала я, отстёгивая ремень.

– Пожалуйста, Ева, – ответил он.

Я уже открыла дверь, когда он вдруг спросил:

– И что, даже на чашечку чая не пригласишь?

Я замерла, обернулась и посмотрела на него с искренним удивлением.

– Неужели ты думаешь, что я такая?

– А как же реклама тётушек? – улыбнулся он. – Они ведь так старались.

– Я, конечно, была впечатлена их стараниями, – Я усмехнулась и потянулась к дверной ручке. – Но не до такой степени, чтобы звать мужчину на чай в одиннадцать часов ночи.

– Понимаю, – кивнул он без тени обиды. – Ну тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Максим.

Я вышла из машины, захлопнула дверь и направилась к подъезду. На полпути обернулась. Audi всё ещё стояла, фары освещали мокрый асфальт. Максим не уезжал, пока я не скрылась в дверях.

В лифте я достала телефон. Три пропущенных от Андрея.

Я смотрела на экран и думала о том, что сегодняшний вечер оказался совсем не таким, как я ожидала. И о том, что Максим, кажется, гораздо интереснее, чем я думала сначала.

Но мысли об Андрее всё равно лезли в голову. Зачем он звонил? Что хотел?

– Бася, – вздохнула я, открывая дверь квартиры, – у меня для тебя новости. Кажется, тётя Ася не успокоится, пока не сделает из меня нормальную замужнюю женщину.

Бася, дремавший на пуфике в коридоре, лениво приоткрыл один глаз и снова закрыл. Ему было всё равно.

Ну да сама виновата, лишила мужика яиц, а теперь ещё удивляюсь почему он так равнодушен.

Глава 20

Утро вторника началось с того, что я проспала. Бася, вчерашний равнодушный философ, сегодня утром превратился в диверсанта – в пять утра он уронил с подоконника цветочный горшок. Фикус Бенджамина, переживший мой юношеский максимализм, сдачу диплома и пандемию, одиноко лежал на ковре вместе с землёй, а Бася сидел рядом с видом «само упало».

Кота я не убила. Зато опоздала на маршрутку.

В общем, в клинику я влетела за пять минут до начала приёма, злая, растрёпанная. В ординаторской уже никого не было.

Я сдёргивала с себя пальто, когда дверь открылась и вошёл Андрей.

Он был в белом халате, как всегда свежий, одет с иголочки. Вот только было что-то другое в нём.

Обычно он появлялся с уверенным взглядом, с лёгкой насмешкой. Сейчас же на лице не было ни улыбки, ни насмешки. Только какая-то напряжённость во взгляде.

– Доброе утро, – сказала я осторожно.

– Доброе, – коротко ответил он, проходя к кофемашине.

Я смотрела, как он наливает кофе, делает первый глоток. Всё это молча, даже ни разу не взглянув на меня.

Странно. Очень странно. Андрей никогда не был молчуном по утрам. Даже когда мы ссорились, он всегда что-нибудь говорил, был вежливым. Меня это в нём всегда бесило. А тут – будто воды в рот набрал.

Я пожала плечами и направилась к выходу. Некогда мне разгадывать причину его загадочного настроения. Но не успела сделать и трёх шагов, как услышала за спиной.

– Ева, подожди.

Я обернулась. Андрей стоял в двух шагах, засунув руки в карманы брюк.

– Чего тебе? – спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ну не люблю я эти недомолвки.

Он шагнул ближе.

– И чем же ты так вчера была занята, что даже не могла трубку взять?

Я опешила. Вот оно что. Он обижен? Серьёзно? Андрей Воронович, который никогда ни на кого не обижался, обижен на меня за то, что я не ответила на звонок?

– Ты серьёзно? – вырвалось удивлённо.

– Вполне, – ответил он, не сводя с меня глаз. – Я звонил три раза. Ты могла бы хотя бы перезвонить.

Я скрестила руки на груди.

– Андрей, у меня, между прочим, есть личная жизнь. И я не обязана отчитываться перед тобой, где я была и чем занималась.

Он прищурил глаза.

– Личная жизнь? – переспросил он. – Интересно.

– Ничего интересного, – отрезала я. – Просто была в гостях. У тёти.

– У тёти, – повторил он с таким выражением, будто не поверил ни единому слову. – И у тёти ты не могла ответить на звонок?

– У тёти были гости, – я начинала злиться. – И вообще, какое твоё дело? Мы что, снова встречаемся? Я что-то пропустила?

Андрей промолчал. Просто смотрел на меня в упор.

– Я волновался, – сказал он наконец.

Меня будто ледяной водой окатили.

– Чего?

– Волновался, – повторил он. – Хотел услышать твой голос. А ты не брала трубку.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Андрей Воронович волновался из-за меня? Это было очень странно.

– Я... – начала я, но он перебил.

– Я думал, после вечера с Алей и Мишей, ты стала относиться ко мне лучше.

– Нет, – поспешно ответила я и покачала головой. – Это были просто дружеские посиделки. Ничего более.