— Ищу инфу по ведьмам. После того, что мы узнали… — он метнул в меня взгляд и тут же отвел. Значит, они намерены держать все в секрете. Превосходно. Оливковая ветвь только что обломалась. И теперь я не могу попросить Эндриса вернуть мне рюкзак.

Я направилась на выход. И слышала, как они спорят у меня за спиной.

— На это есть уйма времени, — сказал Торин. — У тебя есть обязанности по кухне, поэтому надевай перчатки.

— Снова? Почему я? Почему не Ингрид или Блейн? Они Бессмертные, которые служат нам, а не наоборот. Это они должны проводить собеседование для прислуги и выполнять другие обязанности. По ночам Блейн делает набеги на кухню и никогда за собой не убирает.

— Духовку выключишь через час.

Мне стало немного жаль Эндриса. У Блейна был лакросс, а у Ингрид тренировка с черлидершами. И не имело значение, что это Бессмертные в служении у Валькирий и должны оказывать им всякую помощь, когда их просят. Торин предпочитал ни от кого не зависеть.

Он вышел в коридор как раз, когда я заходила в портал.

— Куда ты идешь?

К тебе домой.

— Домой.

Он с издевкой рассмеялся. Я делаю из всего слона? Возможно, но лучше сразу дать ему понять, что я не буду терпеть такую фигню от него. У него дома было тихо. Обычно от Торина исходила такая яркая аура, что все окружающее уходило на второй план. Без него дом потерял свой привычный уют. Или, может, я воображаю себе из-за нашей ссоры.

Я проверила гостиную, затем кухню, но рюкзака нигде не было. Я заглянула в гараж. Ничего. Сверху раздались звуки. Черт, он вернулся. Я на цыпочках прочесала весь первый этаж и ничего не нашла, а это значит, он отнес его наверх.

Вздохнув, я поднялась наверх, ломая голову в поисках решения. Он заставит меня умолять. Что же, пусть попробует.

Дверь в его комнату была открыта, и я увидела, как он переодевается. Он отбросил ботинки, снял носки и собирался стянуть футболку. Обычно мне нравилось наблюдать, как он снимает и надевает майку. Но не сегодня. Он нужен мне одетый и сосредоточенный на том, что я собиралась сказать. Он стянул футболку и потянулся к ремню.

Я задержала дыхание. Он вытянул ремень и расстегнул штаны. Туманы Хель, немедленно прекрати.

— Торин!

Он повернулся и вздернул бровь, губы изогнулись в нахальной ухмылке.

— Я был уверен, ты позволишь мне закончить и только потом остановишь.

Мое лицо пылало.

— Ты знал, что я здесь?

— Я знал, что ты разнюхивала внизу, Веснушка. Ты так шумишь, что и мертвый бы заметил. Я знал, что ты поднялась наверх, — он медленно подошел ко мне. Затем усмехнулся, и я отвела взгляд от его рельефных шести кубиков и заманчивой тонкой линии волос, исчезающей за поясом. — Могу закончить, если хочешь.

Ему следует прекратить сбивать меня с мыслей. Может, если я начну с рассказа о том, на что способен кулон, он остановится.

— Мне надо показать тебе кое-что, — сказала я и потянулась за ворот за кулоном с печатью.

— Сначала извинение.

— Торин, сейчас не время для игр.

— Кто сказал, что я играю, — он прислонился к дверному косяку и наклонил голову так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Ты сказала держаться от тебя подальше. Непростительно. Ты намекнула, что наши отношения могут оборваться. Совершенно жестоко и неправильно. Но хуже всего, ты сказала, что твои чувства ко мне делают тебя слабой, — его поднял брови. — Слабой? Серьезно? Что, к Хель, это значит?

Он был в ярости.

— Уже забыл, что случилось до того, как я все это сказала?

— Значит, извинений не будет?

— Нет, — я умирала, как хотела поддаться, но он должен уяснить, что я не какая-нибудь фарфоровая кукла.

Он отошел и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

У меня отвисла челюсть. Нет, он не мог. Этот высокомерный парень не мог этого сделать. Я развернулась к лестнице, кипя от злости так, что хотелось сломать что-нибудь. Не успев спуститься, я замерла и посмотрела на свой телефон, подумав отправить ему гневное сообщение. Но он бы не увидел его.

Я пошла обратно.

Когда я ворвалась к нему в комнату, он уже ждал меня. Его глаза говорили, что он знал, что я вернусь.

— Позволь рассказать, что я на самом деле думаю о твоей истеричной вспышке гнева, Валькирия. Это было непростительно. Не смей больше хлопать у меня перед лицом дверью. Никогда. Сделаешь так еще раз, и я… я… — я отступила, когда он направился в мою сторону.

— Что ты..?

Он подхватил меня, и телефон выпал меня из руки.

— Я должен быть выше этого, и я прощаю тебя, Веснушка. Теперь можно поцеловаться.

Мне хотелось, но…

— Нет, — я попыталась освободиться. — Я хочу показать тебе кое-что.

Он взметнул брови.

— Мне это понравится?

— Не знаю.

— Тебе это понравится? — он заиграл бровями.

— У тебя одно на уме, — мои руки сжались вокруг его шеи, поэтому у него не получилось бросить меня на кровать. — Не будь таким трудным.

Он вздохнул.

— Тебе не весело.