Корзина с выстиранными вещами стояла посреди моей кровати, я решила не убирать ее. Я перестала говорить Феми, что могу складывать свои вещи сама, все равно она не слушает.

Я потянулась за рюкзаком, куда обычно его бросала, и вспомнила, что оставила его у Торина. Удача — это не про меня. Мне нужно было делать домашнюю работу, а значит, придется тащиться к этому слизняку.

Я взяла свой телефон и собралась уже уходить, когда кое-что бросилось мне на глаза. Фамильная печать Торина. Я повесила ее на шею и посмотрелась в зеркало.

Торину нравилось покупать для меня подарки, например, браслет с камнями на День Святого Валентина, который, уверена, стоил, как моя почка. Бриллианты были настоящими. Но это украшение мне нравилось больше. Когда я обвела очертания всадника, готова поклясться, я услышала лошадиное ржание. Было в этом украшении нечто особенное. Только так я могла объяснить свои видения.

Показать его Торину? Может позже. Вымаливать у него прощения я не собиралась. В эту игру играют двое. А рюкзак вернет Эндрис.

Представив Эндриса, я активировала руны, и зеркало откликнулось. Портал открылся в холле особняка, и сознание наводнили воспоминания. Неприятные, отвратительные образы, от которых меня затошнило.

На месте гладкого мраморного пола и стен, украшенных произведениями искусства, которые наверняка принадлежали какому-нибудь музею, куски раскрошенного цемента и пол в трещинах, словно доме сотрясло десятибалльное землетрясение. Я дважды сражалась здесь с Малииной и каждый раз была на волосок от смерти либо рисковала потерять своих любимых.

Я услышала голоса до того, как сменила направление портала в коридор возле кухни, и в поле зрения появился Эндрис с женщиной средних лет. Он увидел меня и подмигнул. Судя по тому, что женщина продолжила идти и не посмотрела в мою сторону, она была Смертной. Смертные не могут видеть порталы.

— До завтра, миссис Уиллоу, — сказал Эндрис, когда они подошли к входной двери. Он пожал ей руку и закрыл за ней дверь.

— Перешел на старушек-охотниц за молодыми телами?

— Серьезно? Она не настолько горяча, чтобы заинтересовать меня.

Я закатила глаза. А я еще называла Торина самовлюбленным.

— И не закатывай мне тут глазки, дорогуша. У меня есть вкус.

— Не сомневаюсь.

— Все мои старлеточки были горячими штучками. Смертные и Бессмертные. Валькирии и даже младшие богини. Богатая видовым разнообразием жизнь, — он забросил руку мне за плечо. — Даю тебе пару веков, а там глазки и у тебя забегают. Конечно, думаю, Торин твой первый, если только ты со своим золотым мальчиком не дошла до конца.

Он ошибается: Торин не был моим первым, потому что мы решили подождать, а с Эриком мы никогда не заходили так далеко. Он всегда называет Эрика золотым мальчиком и совсем не ласковым тоном. Бедный Эрик. Мысли о нем пробуждали тревогу. К несчастью, особняк раньше был его домом, и это была еще одна причина, почему я не любила приходить сюда.

— Эй, — позвал меня Эндрис и сжал мое плечо. — Ты в норме?

— Ага, и к твоему сведению, мысль, что я когда-либо захочу кого-нибудь кроме Торина, сверхабсурдна, — может он и ведет себя как воплощение мудачества и выводит меня из себя на каждом повороте, но он задал такую высокую планку, что я не могла представить никого, кто мог бы достигнуть ее.

— Верните мои молодые наивные годы, — вздохнул Эндрис. — Милая, однажды я заставлю тебя взять свои слова обратно, — мы прошли мимо лестницы и вышли в коридор, который вел в холл и остальные комнаты на первом этаже. Внезапно Эндрис остановился и взял в руку кулон, висевший у меня на шее. — Печать де Клэров. Он дал тебе ее?

В его голосе звучало удивление. Я кивнула. Родовой фамилией Торина была де Клэр, но он сменил ее на Сент-Джеймс в честь своего старшего брата Джеймса, погибшего в крестовом походе.

— Красивый, правда?

— Он бесценен, и я говорю не о деньгах, — Эндрис нахмурился и прикусил свою нижнюю губу, словно не мог с чем-то определиться. — Он многое значит для Торина, поэтому не потеряй.

Он странно себя вел, и мне не нравилось, когда он говорил со мной свысока, словно я какой-нибудь ребенок.

— Конечно, я не потеряю, — я вернула кулон себе и спрятала под одеждой, так что теперь он касался моей нижней майки. Мы пошли дальше по коридору. Справа была еще одна лестница, ведущая на второй этаж. Там находилось несколько комнат, включая старую комнату Эрика, а также бассейн. По левую сторону были двери в столовую, кухню и чулан.

— Он рассказывал тебе о своей семье?

— Нет, — Торин мало говорил о своем прошлом, разве что о брате.

Эндрис еще больше нахмурился.

— Уверен, еще расскажет, когда будет готов. Некоторые вещи слишком личные и болезненные, чтобы ими делиться, даже с теми, кого любишь, — это прозвучало мрачно, словно в этот момент он переживал свое тяжелое прошлое. — Я сам узнал только спустя век, когда он напился после… Просто, когда напился.

Из кухни раздалась брань, и настрой Эндриса переменился. Серьезный тон исчез, и он снова стал дерзким парнем, каким я его знала.