Вместо этого я поцеловал её в лоб и убрал руки — прежде чем трахнуть свою лучшую подругу в баре, где она работает. Эйвери заслуживала гораздо большего. И, если уж на то пошло, я тоже — после всех этих лет ожидания.

— Я хочу тебя, — сказал я голосом настолько низким, что сам себя едва узнал.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я прижал к её губам большой палец.

— Не говори ничего. Я просто хотел, чтобы ты знала: у тебя есть выбор. Я — один из них. И, будь то просто дружба или что-то большее, я хочу, чтобы ты поехала со мной в Колорадо. Я уезжаю туда на выходные на следующей неделе и уже купил тебе билет. Это всего лишь уикенд, не приговор на всю жизнь. Я просто хочу, чтобы ты поехала и посмотрела, сможешь ли ты представить там свою жизнь. Со мной или без меня — решать тебе.

Я провёл большим пальцем по её губам и наклонился, чтобы украсть ещё один поцелуй.

— Чёрт, я так много лет ждал этого.

— Ривер…

— Не надо, — мягко остановил я её. — Не говори ничего. Просто подумай. Я подожду снаружи, пока ты закроешь бар… а завтра, может, поговорим?

Она кивнула, и я медленно отступил назад, намеренно игнорируя, как быстро поднимается и опускается её грудь, и что её губы всё ещё приоткрыты, словно она ждёт, что я снова вернусь и поцелую её до потери рассудка.

Может, я только что всё испортил. Может, я потерял самую важную связь в своей жизни, настаивая на том, чего она вовсе не хотела. Но когда я обернулся и увидел, как она касается губ, пока я выхожу за дверь… я не смог не улыбнуться.

Может быть, я только что принял лучшее решение в своей жизни.

Глава четвёртая

Глава четвёртая

Эйвери

Я пролистывала журнал в кабинете доктора Стоуна, не вникая в текст. Мои мысли были слишком заняты Ривером.

Он поцеловал меня. Я закрыла глаза, вспоминая его губы на своих, ощущение его языка, его прикосновения, его сладкий вкус. Мои пальцы скользнули по губам, будто я всё ещё чувствовала его там.

Как один миг мог всё изменить?

Вот так просто.

Это был лучший поцелуй в моей жизни — такой страстный, что, если бы он не остановился, я не знала бы, где бы мы оказались в итоге.

На столе. На барной стойке. В его постели.

Я почувствовала, как жар заливает лицо, и открыла глаза с улыбкой. Он делал меня счастливой, а я давно не чувствовала себя такой. Его поцелуй не был тем неловким первым поцелуем, когда друзья пробуют быть кем-то большим. Это было столкновение двух магнитов, наконец перевёрнутых нужной стороной, и теперь они не могли не притянуться друг к другу.

— Чего это ты вся сияешь? — проворчал папа, сидя на кушетке для осмотра.

— Ривера вспоминаю, — честно ответила я. Он весь вчерашний день писал мне с работы, но наши графики не совпадали, и мы так и не увиделись.

Его глаза сузились. — Не привязывайся к этому парню, Эйвери. Он разобьёт тебе сердце, когда уедет, и ты будешь злой, как чёрт. Хотя, что уж, ты и так не подарок. — Он ткнул в меня пальцем. — Следи за собой.

Я сдержала раздражение, которое рвалось наружу в ответ.

— Вообще-то, я думаю поехать с ним в Колорадо на следующие выходные.

У папы отвисла челюсть, глаза загорелись гневом. — Ты. Ни за что. Не поедешь.

— Поеду, — сказала я с уверенностью, которой у меня ещё не было утром. Похоже, решение принято. — Это всего на выходные, пап. Тётя Дон уже согласилась приехать и присмотреть. — Она, к слову, была даже слишком рада, когда я позвонила ей сегодня утром.

— Ты не можешь так обременять её!

— Пап, она живёт в получасе отсюда и на пенсии. Ей несложно провести выходные со своим братом.

Он недовольно заёрзал, постукивая ногой по кушетке. — А как же Аделин?

— А что с ней? — Я закрыла журнал, перестав притворяться, что читаю.

— Ты думаешь переехать туда? К нему? Зачем бы ещё туда ехать?

Мне стоило подождать до дома или сказать ему до приёма.

— Давай потом обсудим.

— Нет, врач опять опаздывает. Поговорим сейчас. — Он скрестил руки на груди. Его ногти были слишком длинными, но, по крайней мере, я заставила его помыться с утра.

На одно короткое мгновение на меня нахлынула мысль о другой жизни — жизни, где мне не приходится каждый день сражаться с ним, где я могла бы жить для себя, наконец по-настоящему войти во взрослую жизнь, которую так боялась желать. Жизни, где меня целует Ривер, где я позволяю себе в полной мере осознать, что чувствую к лучшему другу.

— А что, если я действительно хочу переехать? — мягко спросила я. — Что, если я хочу настоящую жизнь, пап?

— Жизнь без больного отца на шее? Ты это имеешь в виду?

— Ты не инвалид. И Ривер уже сказал, что ты можешь поехать с нами...