Музыка зазвучала громче, напряжение нарастало.

Пора.

Массивные двустворчатые двери открылись, и свадебная процессия тронулась в путь.

Аня впилась ногтями в мою руку и что-то прошептала на ухо, но я не разобрала ни слова. Мысли неслись слишком быстро. Затем её хватка ослабла, и на смену ей пришёл отец.

Я почувствовала его раньше, чем увидела — массивное, зловещее присутствие. Я заставила себя смотреть прямо перед собой, чтобы страх и слабость не выдали меня.

Всё тело напряглось, когда я взяла его под руку — как мы репетировали. Ни слова не было сказано.

Аня бесшумно растворилась, как всегда, когда в комнату входил отец.

После того как последний участник процессии скрылся за дверью, они закрылись. Мы с отцом замерли на своих местах, как две фигуры в зловещем спектакле.

Сердце бешено колотилось в груди.

Оркестр заиграл торжественное крещендо. Двери распахнулись, и сердце подскочило к горлу.

Дыхание перехватило. Я не могла сглотнуть.

Сотни самых богатых и влиятельных людей России повернулись, чтобы смотреть на меня. Но мой взгляд был прикован только к одному человеку. Центру всего этого. Человеку, которому меня отдавали.

Отдавали.

В одно мгновение страх и тревога сменились леденящим, чистым гневом.

— Алекс, — раздался низкий голос отца. Он попытался сделать шаг, пока я всё ещё была прикована к месту.

Закрыв глаза на секунду, я приказала ноге согнуться в колене.

Мы вошли в неф вместе.

Налево, направо, налево...

Ярость бурлила в венах, горячая и густая.

Направо, налево...

Я сосредоточилась на мужчине, стоявшем под распятием.

Налево, направо...

Я вздёрнула подбородок и выпрямила спину.

Налево, направо...

Я ненавижу тебя.

Налево, направо...

Я тебя ненавижу.

Я.

Ненавижу.

Тебя.

ГЛАВА 4

ДЖАСТИН

Самолёт несколько раз подпрыгнул на стыках взлётной полосы, прежде чем окончательно затормозить. Я откинул шторку иллюминатора. За окном не было ничего, кроме белой пелены. Крупные, плотные снежинки яростно кружились в порывах ветра, вывшего вдоль фюзеляжа.

«Добро пожаловать на Аляску, — раздался в салоне голос пилота, окрашенный лёгким сарказмом. — Надеюсь, вы прихватили снегоступы».

Я посмотрел на свои новенькие чёрные оксфорды Santini, купленные неделю назад, и тихо выдохнул.

У трапа меня встретила женщина в огромной красной пуховке. «Доброе утро, мистер Монтгомери. Ваш автомобиль готов».

Я взглянул на хмурое, свинцовое небо. Уже утро? Посмотрел на часы, чтобы собраться с мыслями. Путешествие из Токио отняло пятнадцать изматывающих часов.

Развернувшись спиной к ледяному ветру, я последовал за женщиной по обледенелому тротуару к чёрному внедорожнику без опознавательных знаков. Мужчина в зимнем комбинезоне и вязаной шапке грузил мой чемодан в багажник.

— Сэр? — Женщина, слегка покраснев от холода, протянула мне ключи.

Устроившись на водительском сиденье, я достал телефон, открыл последнее сообщение от Астора и вбил пункт назначения в навигатор.

Через тридцать минут я подъехал к «Медвежьему гнезду» — элитному бару в центре Анкориджа. Внутри повсюду горели свечи, их отсветы дрожали на тёмных деревянных стенах и полированном полу. В глубине зала потрескивал огонь в камине. Мелькнула мысль — не собирается ли мой контакт спалить это место дотла после нашей встречи.

Я заметил его сразу — он был единственным, кто сидел в одиночестве. Перед ним лежала газета, рядом стояла чашка кофе и недопитый бокал мартини.

Судя по сахарной окаемке, это был «Лимонный дроп».

Он оказался старше, чем я ожидал — лет семидесяти, с седыми волосами и бородой в тон. Высокий, сухопарый. Из тех оперативников, кого большинство недооценивает при первой встрече, а потом горько жалеет, столкнувшись с их кошачьей ловкостью и скоростью. Я хорошо знал этот тип. Змея в траве. Человек, которого хочешь видеть на своей стороне.

Он поднялся, когда я подошёл, поправив тёмно-синий пиджак, и мы обменялись крепким рукопожатием. Он представился как Лео Хоган — мой контакт на Аляске. Бывший агент ЦРУ, вышедший на пенсию, но «всё ещё в строю».

Под «в строю» я понял — либо частная военная компания, либо вольный наёмник, как я. В любом случае, мне было всё равно. Пока он даёт мне то, что нужно, мне неважно, как он проводит дни. Или что заказывает «Лимонные дропы» до полудня.

Подошла официантка, бросив на меня долгий, оценивающий взгляд. «Могу я предложить вам что-нибудь выпить?»

«Кофе». Я устроился в кресле напротив Лео.

«Какой именно?»

«Чёрный. С сахаром».

«И всё?»

«Всё. Спасибо».

— Как перелёт? — спросил Лео, когда официантка неспешно удалилась.

— Трясло.