Он был прав. Опять же, я предпочел хоккей безопасности Майи, и на этот раз я переборщил с головой. Здесь нет решеток, чтобы удержать меня, нет камер или коек, чтобы защитить меня. Либо с этим было покончено, либо мы оба оглядывались бы через плечо всю оставшуюся жизнь. Прямо здесь и сейчас я поклялся закончить это, как только вернусь домой. Это закончилось сейчас. Я вдохнул запах льда, неадекватность разъедала мою психику. Была ли Майя в большей безопасности со мной? Потому что мне казалось, что я подвергаю ее опасности. Я знал, что не могу продолжать выбирать или просить ее об этом. Я продолжал пытаться переложить решение на нее, так что, если я действительно начинал обижаться, мне было кого винить, и это была не она, а я.

— Все, чего я когда-либо хотел в жизни, — это стать профессионалом, и я это сделал. Я сделал это, несмотря на все, что на меня обрушилось. Эгоистично ли бояться, что может наступить момент, когда мне придется выбирать? Я просто пытаюсь поступать правильно, чувак.

— Я знаю, братан, поверь мне.

Жаль, что я не могу прямо сейчас. Я закатал рукав толстовки, чтобы посмотреть на часы. Если бы я ушел сейчас, то смог бы выспаться и поесть перед игрой.

Двери показались в поле зрения, когда я продолжил путь из туннеля. Из другого места слышались ворчание и стоны, и я решил исследовать. Подходя к спортзалу, я увидел новичка и еще нескольких парней, которые занимались в тренажерном зале, чем и я должен был заниматься. Мне просто нужно было поговорить с новичком наедине, исключительно для того, чтобы исключить его из игры, а не угрожать ему или что-то в этом роде.

Лязг гирь и жужжание беговых дорожек звучали вокруг меня, пока я продвигался к текущей цели. Тем не менее, было нетрудно оценить высокотехнологичную комнату. Честно говоря, она впечатляла, заполненная цифровыми экранами. Тренер смог добавить имя и статистику каждого игрока, так что мы знали, с чего начать и над какими навыками работать. Нам нужно было что-то подобное. Если что, я мог бы установить что-то похожее в моем домашнем спортзале. Это была необходимая информация, чтобы быть лучшей.

— Опять недостаточно хорошо, Петров, — сказал тренер, пытаясь подбодрить товарища по команде. Хотя мне не нравился этот парень, он был быстрым конькобежцем, и если бы он продолжал работать над этим, я был бы готов поспорить, что он смог бы обогнать большинство из нас. Но у него уже был дерзкий настрой, и это ни к чему не привело бы, если бы он не остановился и не выслушал. Он напомнил мне, каким я был, когда был моложе. Я был так уверен, что знаю все, черт возьми, я играл большую часть своей жизни, и мне все еще нужно было учиться.

— Жми, почти получилось, малыш.

Я прислонился к стене, наблюдая, как он катается на синтетическом льду. Он наклонился вперед, пытаясь набрать больше скорости, поскольку его ноги двигались быстрее. Его сердцебиение было учащенным, а скорость отслеживалась с помощью планшета, который тренер крепко держал в руке. Однако его скорости было недостаточно. Было спорно, продвинется ли он в этом сезоне. Низкое рычание вырвалось у него, когда он заставил себя двигаться как можно быстрее.

Я видел, как пот катился у него по вискам, когда он работал, а дыхание было прерывистым из-за чрезмерной нагрузки.

— Хорошо. Ты готов, — сказал ему тренер, и последний удар конька о искусственный лед заставил его резко остановиться.

— Я попал в цель? — спросил Петров, проводя руками по своим взъерошенным, мокрым от пота волосам. В конце концов, он был новичком, пытающимся проявить себя, и то, как сильно он старался, заставило бы меня гордиться им в любой другой ситуации.

— Ты был близок к этому. Продолжай работать над этим.

Тренер шлепнул его планшетом по руке и ушел. Как только он отошел на безопасное расстояние, я спросил Петрова, можем ли мы поговорить, и как только он согласился, я повел его в раздевалку, которая была немного меньше, чем я привык, но это сработало.

Оказавшись в комнате, я закрыл и запер за собой дверь, прежде чем обратиться к нему. — Что ты сделал с Майей? — спросил я со злобой и предупреждением в голосе, подходя ближе.

Он сохранял самообладание, выпрямившись, зная, что разговор пойдет по одному из двух путей. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Мы поговорили о тебе, потом она спросила, куда положить коньки. Вот и все, клянусь.

Он закрыл лицо руками, чтобы защититься, и я отвел их в сторону.

— Я тебе не верю.

Моя челюсть сжалась, когда мои руки схватили его за шею и прижали к стене, слегка приподнимая. Его ноги болтались, когда он делал вдох за выдохом.

— Ты не видел ее страха, не чувствовал его? Если я узнаю, что ты хоть как-то причастен к этому, я уничтожу все, что ты любишь. Понимаешь меня? Я переломаю тебе ноги кость за косточкой и позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не попал на этот лед.

Я отпустил его и отвернулся от него, отпирая дверь, чтобы немного поспать, в чем я сейчас так нуждался. Называйте меня сумасшедшим, но, несмотря на мои подозрения ко всем прямо сейчас, он все еще был частью этой команды. Нам нужны были его навыки, чтобы победить. Стиснув зубы, я заставил совет выползти из глубины моей груди.

— Хочешь стать быстрее, тренируй свой разум, а не только тело, — выплевываю я, оставляя его задыхаться и хватать ртом воздух, и каждая клеточка моего существа говорит мне, что это была ошибка. Но в том-то и дело, что быть публичной фигурой — все должно делаться в тайне, особенно если другого человека заметят, как только он пропадет.

ГЛАВА 31

МАЙЯ