– Как пишет газета, 25 июня в парижскую муниципальную больницу на улице Фобур Сен-Дени привезли раненого – он получил удар ножом в грудь – уроженца Марселя Франсуа Дюбуа. Его подобрал какой-то студент в Латинском квартале, на рю Серпант, у мастерской переплётчика. В кармане у Дюбуа нашли вексель «Лионского кредита» на сто тысяч франков. И ещё одна находка – кружевной платок с двумя вышитыми латинскими буквами «H» и «C». – Он сделал паузу, давая подчинённому возможность осмыслить услышанное, и только потом добавил: – Придя в себя, этот уже немолодой парижанин потребовал вызвать нотариуса. Тот явился почти сразу. И Дюбуа продиктовал ему завещание, по которому ценная бумага должна быть передана российскому консулу для погашения и последующей передачи всей суммы «Убежищу для сирот» в губернском Ставрополе.

– Надо же! – воскликнул Клим.

– Да, ваши родные пенаты, – кивнул Клосен-Смит. – Из консульского отчёта известно, что врач – некто Поль Реми – очень постарался сделать всё возможное, чтобы спасти Дюбуа, но предположил, что больной проживёт от силы неделю из-за общего заражения крови. По словам полицейского инспектора, допросившего пострадавшего, на вопрос «кто ударил и за что?» потерпевший только пошевелил губами и произнёс что-то похожее на «се… ми…». Но точного смысла никто не разобрал. Теперь, наверное, это уже и не столь важно.

– В таких мелочах иногда заключается разгадка злодейства, – негромко вставил Ардашев.

– Вижу, вы уже в седле, – усмехнулся статский советник. – Но сперва – суть. Сумма, как вы понимаете, немалая. По курсу на сегодняшний день – тридцать семь тысяч пятьсот рублей. Происхождение их туманно. Да и откуда у работника переплётной мастерской взялись такие деньги? Консульство перевести эти средства на расчётный счёт не может, пока не установит природу появления ценной бумаги. А что, если она краденая? Банк, как ожидается, вексель примет, и сто тысяч франков перейдут на депозит консульства. Но обменивать их на рубли для последующего перечисления в сиротский приют пока нельзя. И вот вы, Клим Пантелеевич, и должны будете выяснить, кто такой Дюбуа, откуда у него появился вексель, кто ударил его ножом и за что.

Клосен-Смит пробарабанил пальцами по крышке стола и снова сказал:

– Вам придётся войти в двери, которые не открываются с первого стука. – Он вытянул из папки тот самый лист с водяными знаками. – Вот бумага, подписанная министром иностранных дел, о которой я говорил в самом начале нашей беседы. Она уже завизирована… – Он помолчал. – Я лишь вписал сюда вашу фамилию. Как видите, дан и французский перевод. В случае необходимости связь со мной держите через консульство или посольство на рю де Гренель, 79. Там один шифровальщик, так что на этот раз будет достаточно обычных дипломатических депеш. Я не думаю, что тут пахнет шпионством, и поэтому секретный ключ нам не понадобится. Да и связываться со мной стоит лишь в том случае, если вы не будете знать, как поступить.

Клим взял документы не спеша, как принимают оружие. Пробежал глазами по строчкам, задержался на печати и водяном знаке. Затем положил лист обратно в папку.

– Есть ли ещё что-нибудь из парижских сведений? – поинтересовался он.

– Больше ничего. Всё остальное узнаете на месте.

– Понятно, – кивнул коллежский секретарь и спросил: – Дюбуа был ранен двадцать пятого июня по григорианскому календарю, а сегодня уже девятое июля. Значит, неделя уже прошла. Если врач не ошибся, то…

– Да, бедолага уже с Господом беседует. Он умер второго июля. И нам тем более не стоит терять время, но и торопиться тоже не будем. Спокойствие, выдержка и точный расчёт – наши друзья. И ещё… – Он на секунду задумался. – Не гонитесь за сенсацией. Мы не газета. Наше дело – добиться того, чтобы дети в Ставрополе получили то, что им предназначалось, а убийца – то, что заслужил. Но главное – не уронить честь Российской империи.

– Сделаю всё возможное.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Поезжайте к себе. Я велю секретарю доставить вам билет прямо на квартиру. Отправитесь сегодняшним вечерним скорым поездом с Варшавского, – распорядился статский советник. – Первая пересадка будет на границе, вторая – в Берлине, а к утру среды вы уже будете в Париже. В посольство и консульство о вашем приезде мы сообщим, но в командировку вы отправитесь под видом репортёра газеты «Новое время». С Алексеем Сергеевичем я договорюсь, и через пару часов вам пришлют удостоверение журналиста. Вы будете числиться вторым корреспондентом, поскольку собственный корреспондент там уже работает. Редакционное бюро «Нового времени» находится по тому же адресу, что и «Пти журналь», – Лафайет, 61, Девятый округ. Я попрошу Суворина, чтобы вам выделили рабочий стол и дали второй ключ. В Париже после убийства президента Карно суета… Кстати, его зарезали за день до нападения на этого Франсуа Дюбуа – 24 июня.

– Простите, Павел Константинович, а какова официальная цель моей поездки?