– Да успокойся ты, я сам уберу, – вздыхает он, и я замираю от неожиданности.

Оборачиваюсь, забыв на секунду, что он голый, и снова пристыженно прячу взгляд. Я привыкла, что за уборку отвечает женщина, и Кеша разделяет эти взгляды, хваля меня за хозяйственность и женскую мудрость. 

Заметив краем глаза движение, кошусь в сторону и вижу, как Коновалов сажает притихшего кота в переноску. Непроизвольно мажу взглядом по оголённой спине Дениса, которая плавно переходит в… натренированный зад. Чёрт! 

Стиснув зубы, резко отвожу глаза. К счастью, Коновалов исчезает из виду, и по шуршанию ткани я понимаю – он наконец одевается.

– Полотенце в стирку? – доносится его голос спустя минуту.

– С собой забери, – фыркаю в ответ и встаю. Увидев, что он одет, уношу грязные салфетки на кухню. Проходя мимо Дениса, демонстративно не гляжу на него. Намыливаю губку, чтобы убрать оставшееся темное пятно на ворсе, но когда оборачиваюсь, Коновалов преграждает дорогу. Едва не врезаюсь в его грудь и отшатываюсь.

– Давай, – тянет он руку к губке.

– Не надо, я сама, – одёргиваю руку так, будто он собирается отнять у меня кошелек, не меньше.

Внутренне вся дрожу от переизбытка эмоций.

– Давай, – с нажимом повторяет Денис, нависая надо мной, вырывает из моих пальцев губку и уходит в зал.

– Всё равно не ототрёшь, – фыркаю ему вслед.

– Ототру, – хмуро бросает он, присаживается на корточки и начинает что-то колдовать над ковром.

Стою на пороге комнаты и не верю своим глазам. Денис Коновалов, который раньше не мог убраться в собственной комнате и помыть за собой тарелку, теперь сам, без единого намека, оттирает кошачьи какашки с моего ковра. И делает это с сосредоточенным видом сапёра, обезвреживающего мину. Хочется отметить, что, когда человек неожиданно меняется в лучшую сторону – это… приятно. Краем глаза кошусь на переноску, где виднеется многообещающая морда Цезаря, и ухожу на кухню.

Подумав, начинаю механически нарезать бутерброды для завтрака. Денис молча проходит мимо, выкидывает губку, отрывает новое полотенце и снова уходит в зал.

– Чай будешь? – спрашиваю больше из вежливости, когда он возвращается, понимая, что он с утра ничего не ел.

– Нет.

Выкинув салфетки, Коновалов тщательно моет руки и оборачивается.

– Спасибо, что приютила.

– Пожалуйста, – усмехаюсь, чувствуя, как пылают щёки от его пристального взгляда.

– Счастливого Нового года тебе… с твоим мужем, – произносит он отрывисто и замирает, будто чего-то ждёт.

– Спасибо, – дарю короткую, вымученную улыбку. – И тебе… с котом.

Вздохнув, Денис кивает и выходит. Я следую за ним, наблюдая, как он натягивает кроссовки и накидывает куртку. 

– Сумки не забудь, – киваю на переноску и баул.

Руки Коновалова замирают на молнии. Он смотрит на сумки с тем же удивлением, что утром на меня в ванной.

– Это не моё.

Бросив на меня подозрительный взгляд, он все же присаживается на корточки и аккуратно открывает баул. А там – кубки, награды, грамоты.

 Достав один и покрутив в руках, Денис медленно поднимается обратно на ноги.

– Ты что, какого-то спортсмена обокрал? – не могу удержаться от иронии.

– Почти, – хмыкает он, поворачивая кубок. – Заводчика. Спёр у него кота-чемпиона.

Снова кошусь на переноску.

– Это что ж за чемпион такой, который срёт по углам? – возмущённо наклоняюсь к решётке. Цезарь дарит мне убийственный взгляд.

– Ладно, сейчас всё исправлю, – Денис со вздохом упаковывает кубок обратно и берет в руки баул и переноску. – Пока, Морковкина, – улыбается, но мне видится легкая грусть в его глазах. – Рад был тебя увидеть. Спасибо, что не бросила в беде.

– Пожалуйста, – усмехаюсь невесело. 

Даже становится немного грустно, что мы вот так глупо встретились и еще более глупо прощаемся. Но, прошлое должно оставаться в прошлом, даже если оно выросло, возмужало, и, возможно, осознало все свои косяки. Потому что время упущенно.

Денис открывает дверь, выходит и, не глядя на меня, захлопывает ее за собой. А я, облегченно выдохнув, выпускаю из ванной Рони и первым делом иду в комнату, смотреть на работу крепких мужских рук. 

Убедившись, что от пятна не осталось и следа, не могу удержаться и, подойдя к окну, отодвигаю штору и бросаю взгляд вниз, на улицу.

Денис как раз выходит из подъезда, ставит переноску и сумку на лавочку, а затем копается в карманах. Долго копается. Потом растерянно хлопает себя по полам куртки и, немного подумав, берет переноску, баул и, взглянув на мое окно, возвращается обратно в подъезд.

– Э-э-э! – возмущенно округляю глаза. – Нет!

Дорогие читатели, буду благодарна вам за поддержку книги звездочкой и подпиской на автора.

А пока Лиза проходит фазу отрицания, приглашаю вас в новинку Элины Бэйли

Бывшие. Я тебя верну