– Прекрати раздеваться! – возмущённо шиплю, потому что у меня перехватывает дыхание, а этот гад всё‑таки стаскивает штаны, оставаясь в низких фирменных боксёрах. – Я с тобой даже под дулом пистолета спать не лягу, – отворачиваюсь от него и, поглаживая свою собаку, ухожу в сторону кухни.

Не понимаю, что делать. Ну, не полицию же вызывать, серьёзно? На меня посмотрят как на дуру. Что я скажу? Что у меня в квартире спит чужой мужик, которого я сама впустила? Бред.

– А, кстати, – что‑то вспомнив, приподнимает голову Денис. – Там, в переноске, кот. Выпусти, пожалуйста, раз ты всё равно стоишь.

Глава 2.

Глава 2.

– Какой кот? – округляю глаза. – У меня же аллергия!

У меня на самом деле с детства аллергия на кошачью шерсть, и единственная порода, на которую я не реагирую, – это мейн‑куны. Никто не знает, почему так, врачи не в состоянии оказались объяснить данный феномен. Ну, как уж есть. Так что стоит мне погладить какую‑нибудь милую кошечку в гостях или на улице, я тут же начинаю чесаться, как лишайная.

– Да не переживай ты, я же не дурак, – усмехается Денис.

– Вот тут я бы поспорила, – щурясь, встаю и тут же открываю полку в поиске аптечки, чтобы сразу выпить профилактическую дозу.

– Обижаешь, – вздыхает Денис. – Цезарь – мейн‑кун. Спокойной ночи.

Через секунду уже слышится храп, и я, замерев с аптечкой в руках, оглядываюсь на комнату. Денис вырубился.

Немного постояв и послушав его громкое дыхание, не веря себе, закатываю глаза и качаю головой. Завтра – Новый год. Что это за подарок от Деда Мороза? Неужели я так плохо себя вела? Может, кто‑то из родителей моих второклашек пожаловался ему в письме, что я задаю слишком много уроков?

Слышу из коридора громкое и утробное рычание и испуганно озираюсь.

– Рони! – зову своего щенка, которого уже нет на кухне, и тут же бегу в холл. Заглядываю за угол – моя собака стоит напротив большой переноски, которую по ошибке я приняла за сумку, и из которой слышится громкое, угрожающее рычание.

– Кис‑кис‑кис, – тихонечко зову кота Дениса и, присев на колени возле переноски, аккуратно забираю Рони на руки и, склонившись, смотрю в такую зверскую морду котика, что по рукам непроизвольно ползут мурашки. Кажется, как только я открою переноску, он выйдет и сожрёт нас всех. По крайней мере, взгляд у него очень многообещающий.

– Кис‑кис‑кис, – снова зову кота уже не очень уверенно, а он опять рычит, пристально глядя на меня. – Денис! – сомневаясь в адекватности этой затеи, ищу помощи у моего внезапного оккупанта.

Бывший реагирует храпом.

– Денис! – зову громче, но он продолжает спать богатырским сном. Так растерянно и сижу возле переноски, понимая, что кота нужно выпустить во что бы то ни стало. Неизвестно, сколько он сидит там, бедный. Возможно, он напуган или проголодался, пока придурок‑хозяин пил и путешествовал.

– Так, Рони, придется тебе подождать меня тут, – вздохнув, встаю и направляюсь к ванной. Сажаю мою маленькую беззащитную болонку на коврик и закрываю дверь, боясь, что кот ей навредит, ведь он больше, чем моя собака, раза в три. Мой белоснежный пушистый комочек грустно склоняет голову, не понимая, почему я закрываю его в одиночестве.

Вздыхаю и иду знакомиться с ещё одним гостем.

Взяв веник на тот случай, если вдруг кот решит напасть на меня, тянусь к железной защёлке. Одёргиваю руку, потому что Цезарь снова шипит.

– Тише, тише, – усмехаюсь и уже не так смело протягиваю руку к переноске. – Я тебя не обижу, ты, главное, меня не сожри, хорошо?

Открыв дверцу, отшатываюсь, выставляю веник перед собой, а кот тут же огромной, серой молнией, вылетает из переноски и убегает в кухню, шипя и фыркая.

Крадусь следом за ним и… не нахожу. Будто растворился.

– Кыс‑кыс, – зову, но он не вылезает.

Достаю телефон и, встав на колени, свечу под столы. В самом углу одного из них отражают свет два ярко‑жёлтых глаза. Цезарь снова громко рычит.

А я, вздохнув, встаю и, достав из полки консервы для Рони, накладываю их в миску и аккуратно пододвигаю ногой чуть ближе к тому месту, где сидит Цезарь.

Выйдя из кухни, выключаю свет в надежде, что перепуганное животное будет меньше стрессовать. Остаётся только ночная подсветка в коридоре – я не могу спать в полной темноте, до сих пор боясь её, как в детстве. Поэтому у меня всегда горят тусклые ночники, которые позволяют чувствовать себя спокойнее.

Эта квартира досталась мне от родителей. Сами они уже давно переехали на окраину города в частный сектор, а я, переделав ремонт под свой вкус и убрав лишние стены, сделала себе квартиру‑студию и завела собаку, потому что я очень не люблю одиночество. Но так сложилось, что совсем до недавнего времени личные отношения у меня не складывались.

И вот, по закону подлости, как только на горизонте замаячил адекватный ухажёр, тут же появился гость из прошлого, который один раз уже перевернул мою жизнь, оставив после себя неизгладимый след.