— Странный способ это показать. Я что-то не помню ни звонков. Ни писем. Даже чертового почтового голубя.

На щеках Ноа проступил легкий румянец.

— Я писал.

— «Так будет лучше» — это не считается.

Его челюсть заходила из стороны в сторону.

— Я прислал цветы на твой выпускной.

— Ты хочешь сказать, что это сделал твой ассистент, — буркнула я. — «Поздравляю» — не самый личный текст.

— Я не знал, что сказать, — в его голосе прозвучала голая честность.

И, возможно, в этом и была проблема. Мы оба не знали, что теперь говорить друг другу. Мы так долго были ближе некуда, а потом все просто… угасло. Я уже не была уверена, что мы вообще знаем друг друга.

— Может, нам просто нужно двигаться дальше, — прошептала я.

— А если я этого не хочу? — в его голосе появилась дерзкая нота.

Мои задние коренные сжались.

— Желание работает только вместе.

Он приподнял светло-каштановую бровь.

— То, как ты расцарапала мне спину и заставила кончить так, что я увидел звезды, наводит меня на мысль, что в вопросе желания ты на моей стороне.

Во мне вспыхнуло раздражение.

— Я не стану врать, будто меня к тебе не тянет. Мое тело хочет тебя. Но я — это не только тело. Мое сердце тоже в деле.

Плечи Ноа поникли, когда он провел рукой по небритой челюсти.

— Прости, Сав. Мне так чертовски жаль. Последнее, чего я хочу, — это причинить тебе боль.

— Все кончено. Ты сделал то, что было правильно для тебя. Я понимаю. Но теперь мне нужно сделать то, что правильно для меня. Мне нужно позаботиться о себе.

Потому что больше некому.

Бывали моменты, когда я чувствовала себя сильной и самостоятельной. А бывали другие — когда больше всего на свете хотелось, чтобы кто-то разделил со мной этот груз.

В глазах Ноа что-то мелькнуло. Боль?

— Хорошо, — тихо сказал он и сглотнул. — Я был без презерватива. Ты принимаешь таблетки?

— Черт, — пробормотала я. Нет. Уже давно нет. Потому что в моей жизни слишком долго никого не было, а я ненавидела, что эта дрянь делает с моими гормонами. Я быстро прикинула в уме. — Думаю, все должно быть в порядке.

— Думаешь? — бросил он.

Почему этот тон заставлял меня чувствовать себя школьницей, которой выговаривает учитель?

— Если тебе так уж нужно знать, месячные у меня закончились два дня назад. Значит, овуляция будет еще примерно через двенадцать дней, плюс-минус. Доволен?

Ноа шагнул ко мне.

— Но ты не знаешь наверняка.

Ох, черт. Я уже видела, как ответственный Ноа тащит меня к гинекологу, чтобы убедиться, что я сделала тест. Этого не будет.

— А ты? — парировала я. — С таким количеством фанаток, которые за тобой бегают, мне стоит волноваться?

На его челюсти дернулась мышца.

— Я не сплю с фанатами. И я всегда использую презерватив.

— Видимо, не всегда, — буркнула я.

— Я потерял голову, Сав. Ты сводишь меня с ума. Я просто… на минуту сорвался. Но я регулярно прохожу командные осмотры. Со мной все в порядке.

Это не значило, что у него были проблемы с женским вниманием. Просто он был осторожен.

Так почему же от этого было так больно?

— Мне нужен воздух. — Я протиснулась мимо него и выскочила из комнаты. Я уже чувствовала, как подступают слезы, и знала — еще секунда, и они хлынут.

Я поспешила по коридору в гостиную. В камине снова ярко горел огонь, но пространство вдруг стало слишком тесным. Стены будто сдвигались. Я распахнула входную дверь, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха, прежде чем слезы сорвутся.

Но когда я шагнула на крыльцо, из меня вырвался не плач.

Это был крик.

10

Ноа

Я стоял в спальне Саванны и смотрел на распахнутую дверь. Она уходила от меня так быстро, как только могла. И этот простой факт убил во мне что-то живое.

Я не осознавал, насколько все испортил. Потому что не видел последствий. Единственный раз, когда я видел Саванну, был на выпускном в юридической школе, куда я пробрался тайком. Я даже Джастину не сказал, что там был. Просто смотрел издалека, как она достигает своей мечты.

Тогда мне казалось, что оно того стоило. Потерять ее в своей жизни на какое-то время. Я думал, у меня будет шанс вернуть хотя бы ее дружбу. Что я смогу видеть ее каждый год. Но она избегала меня как чумы.

И все потому, что поверила моей лжи — будто у меня к ней нет таких чувств. А это была чертова ложь. Я хотел Саванну всем, что у меня было, — больше всего на свете, кроме ее счастья. И я не собирался отказываться от попытки заставить ее в это поверить.

Крик разорвал воздух, и я сорвался с места раньше, чем мозг успел отдать команду. Босые ноги грохотали по деревянному полу, пока я мчался к двери. В голове мелькнула тысяча и одна версия. Гризли. Пума. Обезумевший горец с топором.

Я затормозил в распахнутом дверном проеме и увидел Саванну — она просто стояла и смотрела вниз. Я быстро оглядел окрестности, но увидел только деревья. И снег — чертовски много снега.

— Что случилось?