— Правда. Он просто сел и положил руку мне на плечо. Не сказал ни слова. Он сидел и слушал, как мы с родителями обсуждали это. Аборт… Мне стало плохо. Я облажался, и да, иметь такого маленького ребенка будет нелегко. Но в глубине души я чувствовал, что все будет хорошо. Это был мой ребенок. Мой. Там была любовь, или начало любви. Мои родители предложили свою помощь. Как и твой отец. Первое, что он сказал было «Мы любим нянчиться».

Глаза Куинн расширились.

— Мой папа?

— Он тоже изменился. — Потеря дочери открыла Брэдли глаза.

— Хм. — Ее брови сошлись на переносице, когда она задумалась. — Итак, Диана?

— Я спросил ее, не хочет ли она оставить ребенка. Я бы поддержал ее в любом случае, но я сказал ей, что буду рядом. Что я хотел быть рядом. В том семестре она провалила все экзамены, а ее родители отказались платить за следующий год, так что у нее был выбор: остаться в Бозмене и найти работу или переехать домой в Биллингс. Она переехала домой, решила не делать аборт и держала меня в курсе своей беременности. Я навещал ее пару раз. А потом, в сентябре, родился Колин.

— Нэн рассказала мне. Она позвонила мне.

Когда я держал Колина на руках, первым человеком, которому я хотел позвонить, была Куинн. Он был таким идеальным и крошечным. Я был напуган до смерти, но я полюбил его. Сразу же. И на долю секунды мне захотелось разделить это чудо с Куинн.

Это чувство длилось недолго, потому что на меня обрушилась реальность. Я держал Колина на руках, смотрел на Диану и понимал, что с того дня у него не будет матери.

— Диана не хотела брать его на руки. Она не была счастлива или взволнована. Она была в ужасе. Через пять часов после его рождения она умоляла меня забрать его. Она сказала мне, что совершила ошибку. Она не была готова стать матерью.

— И ты забрал его домой.

— Да. Он проспал всю дорогу домой, а потом кричал два месяца подряд. — Я усмехнулся. — Мои родители спасли мою задницу. И твою тоже. Я переехал сюда, зная, что учебы не будет. Поэтому я устроился на работу и делал все, что мог, чтобы выжить. Диана передала мне все права на ребенка, и с тех пор я ничего о ней не слышал.

В моем сердце не было чувства вины по отношению к ней, только благодарность. Она сделала мне подарок. Колин был лучшим, что было в моей жизни, и я буду бесконечно благодарен за это.

— Как ты думаешь, она когда-нибудь вернется? — спросила она.

— Может быть. Я не знаю. Но я не закрою перед ней дверь, если она это сделает. Если она захочет познакомиться с Колином, я не собираюсь становиться у нее на пути. — Будут правила, и я буду задавать тон этих визитов, но не запрещу их.

— Он знает о ней?

— Немного, но он нечасто спрашивает, и обычно мы полностью избегаем этой темы. Я буду честен, если у него возникнут вопросы.

Мимо проехала машина, сосед, живущий напротив, помахал рукой. Дети кричали, играя во дворе Монтгомери.

— Я отнесу это твоей маме. — Куинн встала и подняла кетчуп.

— Я подойду через минуту.

Она сделала один шаг, прежде чем остановиться. Улыбка тронула уголок ее рта, тот самый уголок, который я целовал ранее, и я поборол желание встать и снова завладеть этим ртом. Ее улыбка стала шире, хотя в глазах была боль.

— Колин — классный парень. Ты хороший отец, Грэм. Я всегда знала, что именно таким ты и будешь.

С таким же успехом она могла ударить меня ножом в грудь.

— Спасибо, — сказал я, глядя, как она уходит.

Блядство.

Когда я не любил эту женщину?

Может быть, тот поцелуй разбудил меня. Может быть, он заставил меня осознать, как чертовски одиноко мне было без нее. У меня был Колин, но в глубине моего сердца всегда был уголок, который принадлежал Куинн.

Я должен был последовать за ней девять лет назад.

Потому что теперь было слишком поздно.

Глава 9

Куинн

— Привет, Бруки… Бруклин. — Упс. Мои слова были встречены сердитым взглядом, когда она закрывала входную дверь.

— Где мама? — Она оглядела гостиную, покачивая малыша Брэдли на бедре.

— Ей пришлось бежать в церковь с папой. У них назначена встреча с поставщиком провизии на завтра.

Она моргнула.

— И она оставила тебя с детьми?

— Я в состоянии посмотреть за тремя детьми в течение пары часов. — Я взглянула на Колина, Эвана и Майю, игравших на полу, совершенно счастливых и в безопасности под моим присмотром.

Хотя я сомневалась, что мама оставила бы меня здесь с детьми, если бы ее малыш был в числе подопечных. У Бруклин были выходные по пятницам, и сегодня ему не нужна была няня.

— Не хочешь присесть? — Я указала на свободное место на диване рядом со мной.

Бруклин хмыкнула, но села.

— Как дела? — спросила я.

— Хорошо.