Если коротко: у неё всё отлично. Она выжала максимум из своего диагноза и благодарна за напоминание быть благодарной.

Нам всем нужно такое напоминание, наверное, время от времени.

Но, если честно, Рю и её подруги и раньше жили с чувством благодарности — гораздо глубже, чем кто-либо из моих знакомых. Их дни тоже бывают занятыми, как у всех, но почти каждый вечер они собираются на ужин на закате — готовят, едят и болтают на свежем воздухе до самой темноты. Они заботятся друг о друге, составляют друг другу компанию и смеются до слёз.

Они переопределили для меня само понятие дружбы.

А КОУЛ, КСТАТИ, тоже в порядке.

Он и Салли действительно начали встречаться. Она старше его на десять лет, и, наверное, мудрее на двадцать — но, как ни странно, у них всё работает.

Мы никогда не узнаем, случайно ли так совпало, но после её поездки в Ки-Уэст темп и жесткость корпоративных реформ как-то замедлились. Может, так и было задумано. А может, и Салли, и Коул просто нашли друг в друге то, что искали.

Решила ли ссора с Хатчем все проблемы Коула? Нет.

Он был эгоцентричным и соревновательным раньше и остался таким.

Но что-то в ту ночь точно изменилось. Он больше не говорит про брата, как про пустышку без души. Не провоцирует ссоры. Не ищет поводов для злости. Может, и к себе стал помягче. У всех у нас есть такие части прошлого, с которыми мы воюем снова и снова.

Я не знаю, какой формы само время. Но знаю, что наш разум движется по спирали — возвращаясь к одним и тем же загадкам, к вопросам, на которые мы так и не нашли ответов. К частям, которые не складываются.

Это всё те же вопросы. Только мы — уже

.

В ту ночь Коул понял кое-что новое о своей жизни. Старый вопрос получил новый ответ. Это не изменило его личность, но изменило то, как он сам рассказывает свою историю.

Он стал добрее.

А быть добрым, как выясняется, — весьма выгодно.

Теперь, когда Коул приезжает в Ки-Уэст, он привозит с собой Салли, — и тогда Девчонки обступают её, как стая райских птиц, а парни уходят на рыбалку. Или играют в пинбол. Иногда Коул пытается присоединиться к Хатчу на его утренней тренировке… пока не сдаётся на полпути и не валится в траву, распластавшись, чтобы прийти в себя.

Но в основном Коул и Хатч резвятся в бассейне Starlite, как дети. Установили сетку для водного поло и уговорили Девчонок разбиться на команды. Плюс они составляют целый каталог безумных способов прыгнуть в воду. Классика вроде «бомбочки», «ножниц» и сальто, конечно, в списке есть. Но туда же вошли и придуманные названия: «перочинный нож», «время молота», «штопор», «воздушный Джордан», «летающая белка», «брейк-дансер» и «аллилуйя».

Коул всё ещё жалуется, что Хатч слишком идеальный — но теперь это звучит в шутку.

В основном.

Раньше он видел в брате только внешнюю оболочку, не человека — двуразмерного противника. Но один серьёзный разговор, один взгляд на Хатча изнутри — и будто кто-то щёлкнул выключателем эмпатии. И он больше не отключался.

Так что да, Хатч по-прежнему идеальный.

Но теперь — по-человечески.

Теперь он просто парень, который тоже старается как может.

Коул больше не может его упрощать. И что-то в этом разрядило весь его гнев — как будто выпустили воздух из воздушного шара.

Мне кажется, это положило конец и вранью — по крайней мере, насколько я могу судить.

До их разговора Коул успел соврать пугающее количество раз для взрослого человека. И я долго ему не доверяла. Всё казалось — а вдруг он просто такой? Просто лжец по жизни?

Но, может быть, это было временно.

Может, когда Коул переписал свою историю жизни, он переписал и свою историю о Хатче. Ведь если ты думаешь, что старший брат тебя презирает, и тебе всё время нужно оправдывать своё существование, а он при этом постоянно непобедимо идеален, — тебе может показаться, что он издевается.

Но когда понимаешь, что он старается быть идеальным ради тебя…

Это меняет всё.

Соревноваться больше не нужно.

Можно просто расслабиться. И скажем, подкрасться вдвоём к своим девушкам и одновременно швырнуть их в бассейн.

ЛАПА ДЖОРДЖА БЕЙЛИ получила восемь швов, но зажила отлично.

И вот что я могу точно сказать после нашей травматической привязанности: после этого Джордж Бейли больше ни разу меня не сбил с ног. Он всё ещё несётся ко мне во весь опор — с развевающимися губами и ушами, но теперь, подбежав, останавливается в миллиметре… и просто прислоняется ко мне.

Намного лучше.

После того как Rue the Day. ушла под воду, Хатчу и Джорджу Бейли, естественно, понадобилось новое жильё. Они тоже поселились у Рю — в коттедже по соседству с моим. Джордж Бейли делил время между двумя домами. Оставался со мной, пока Хатч был на работе — чувствовал себя абсолютно как дома и спал у меня поперёк кровати с такой уверенностью, что мне приходилось свернуться в калачик.