Хаос. Это было единственное подходящее слово. Каждый Белгрейв начал кричать одновременно.

Все, кроме двоих.

— …мы поступили правильно, чтобы сохранить род Белгрейвов! — взревел Аластаир.

Дельфина едва слышала его.

Спорящие голоса превратились в гневные крики. Дельфина автоматически отступила на шаг и чуть не споткнулась о свой стул. Хардвик поддержал ее, и она прислонилась к нему, свет в ее груди мерцал в такт стуку сердца.

— Я думала, это коснется только меня, — прошептала она ему. — Я не думала, что это уничтожит всю мою семью.

Ее мать все еще смотрела на Дельфину.

И выглядела она ужасно, ужасно печальной.

Дельфина схватила руку Хардвика. Он тут же повернулся к ней, его темные глаза вглядывались в ее.

— Хардвик… — начала она.

Его брови сдвинулись.

— Мы уходим?

Она кивнула.

Это не бегством, сказала она себе, пока она и Хардвик выскальзывали наружу, а остальные Белгрейвы кричали друг на друга. Она просто опережала события, ее вот-вот вышвырнут из семьи. Из семьи, ради которой она всегда говорила себе, что все это делает.

Лишь когда холодный рождественский воздух ударил ей в лицо, она заплакала.

Глава 28. Хардвик

Хардвик последовал за Дельфиной на улицу. Он хотел бы сказать, что они шагают вместе, но даже с его рукой на ее плечах он чувствовал дистанцию между ними. Вокруг нее формировалась ледяная скорлупа, защищающая ее разбитое сердце.

Это он должен был ее защищать. Но она слишком долго была одна. Она не умела впускать его. Не умела доверить ему свое сердце, позволить хранить его в безопасности, пока она уязвима.

Так же, как и он не знал, как доверять ей, когда они впервые встретились.

Он обнял Дельфину одной рукой за плечи, другой обыскивая карманы в поисках чистого носового платка. Но как бы крепко он ни держал ее, ему казалось, что он теряет ее из виду.

Площадь перед отелем была весело украшена к Рождеству. Отель выходил на главную площадь Pine Valley, эпицентр всей той рождественской суеты, от которой Хардвик сбежал всего несколько дней назад. Сегодня это место было почти полностью пустынным. Единственным признаком жизни была белая птица, усаживавшаяся на ветке дерева.

Гирлянды мерцали в витринах магазинов, блестящий мишура была обмотана вокруг каждого фонарного столба и провода. В центре площади жались друг к другу несколько рождественских елок, окруженных запертыми фуд-кортами и брошенными столиками для пикника, украшенными наподобие саней Санты.

Это был город-призрак, который Хардвик представлял себе, когда Джексон впервые рассказал ему о Pine Valley, и это было самое унылое зрелище, которое он когда-либо видел.

Дельфина что-то пробормотала себе под нос и выскользнула из объятий Хардвика. Она отошла от него. Его рука бессильно упала вдоль тела.

Она не смотрела на него с тех пор, как они вышли из здания. Он не мог ее раскусить. Она была слишком хороша в том, чтобы скрывать правду в языке тела. В зимней куртке, с меховым капюшоном, скрывавшим наклон ее головы, и стеганой тканью, маскировавшей положение ее плеч и спины, она была чистым листом.

Грифон Хардвика отчаянно пытался соединиться с ней. Он распростер крылья вокруг сияющей связи пары в груди Хардвика, словно кто-то пытается защитить пламя свечи от ветра. И он делал резкие, клюющие движения в сторону самого Хардвика, побуждая его пойти к ней.

Он был слишком напуган, чтобы двинуться с места.

Когда он думал о том, чтобы позвать ее, у него пересыхало в горле. Каждый вдох, казалось, охлаждал все его тело, а тишина, воцарившаяся после криков в столовой для завтрака, звенела в ушах.

Скажи что-нибудь, сказал он себе. Ради бога, сегодня Рождество, и ты только что видел, как ее семья разрывается на части. Скажи что-нибудь!

— Дельфина…

— Они лгали?

— Что?

Голос Дельфины был слегка приглушен.

— Там, в комнате. Все, кто кричал. Мои бабушка с дедушкой, Пебблс… они лгали?

— Нет. — Плечи Хардвика обвисли.

Дельфина коротко и сдавленно хмыкнула, проведя ладонью по лицу. Она все еще смотрела в сторону, но Хардвик уже начинал складывать два и два. Ее нарочито ровное дыхание. Влажный оттенок в голосе.

— Ты плачешь, — сказал он глупо.

Дельфина икнула.

— Я не… да, но это просто… — Она подняла обе руки к лицу и с досадливым вздохом опустила их. — Я много ожидала, но точно не этого.

Правда в этих семи словах заставила зубы Хардвика ныть.

— Прости меня, — сказал он. — Я должен был лучше защитить тебя. Я искренне сказал твоему деду, что я из тех, кто помогает людям. Я думал, что помогаю тебе, просто находясь рядом, но мне следовало увидеть риск. Ты же говорила, что хочешь…