Как ей это удается, с удивлением подумал Хардвик. Вести свою половину разговора так, будто она слышит другую половину. Он помогал, но она улавливала его подсказки и развивала их.

Так не может продолжаться всегда, осознал он. Большую часть времени она, должно быть, действует вслепую, без кого-либо, кто мог бы переводить для нее. Что это значило?

В лучшем случае она, должно быть, производит впечатление рассеянной. В худшем — равнодушной. Она перебивала бы других, игнорировала их вопросы, казалось бы, что ей интереснее звук собственного голоса, чем чьи-либо мнения.

И вокруг этой лжи она счастливо выстроила свою жизнь?

Дельфина не высокомерна и не бесчувственна. Она наблюдательна и добра. Он видел это за последние несколько дней. Даже когда она сомневалась в собственных чувствах. Даже когда поняла, что он скрывает от нее правду об их связи. Она докопалась до сути его проблемы, его боли, прежде чем попытаться получить что-либо для себя — даже правду.

Хардвик почти не заметил трех взрослых драконов, приземлившихся полукругом вокруг них двоих. Все его внимание было приковано к оборотням-крылатым львам, которые с тяжелым стуком опустились на землю выше по склону.

Это были массивные, коренастые создания. Как танки с крыльями, подумал он. Золотоволосые, как Дельфина, с крыльями от чисто-белых до усыпанных золотыми крапинками и осенних тонов. Ее семья.

Те люди, перед которыми она так боится открыть правду, что исказила ради лжи всю свою жизнь.

Шерсть на загривке его грифона встала дыбом.

Что же они такого сделали, чтобы заставить ее думать, что это единственный возможный для нее способ жить?

Глава 21. Дельфина

Дядя Мартин. Тетя Гризельда. Несколько кузенов: Брут, Ливия и Пебблс. И ее собственные братья, более жилистые, чем остальные, но все же достаточно близкие к классическому шаблону Белгрейвов, чтобы у них никогда не было проблем с тем, чтобы вписаться.

Дельфина подавила желание придвинуться ближе к Хардвику. Хотя… правильно ли это? Если он ее пара, и все вот-вот узнают об этом конкретном факте, то, возможно, будет естественно для нее приблизиться к нему. Но как? Непринужденно? Собственнически?

Она пыталась вспомнить, как вели себя некоторые из ее кузенов, когда впервые привозили своих пар на семейные праздники. Пебблс встретила свою пару, ослепительную райскую птицу, тремя годами ранее. В тот же год она привезла его домой на Рождество. Дельфина провела большую часть праздников на кухне, но она помнила, как Пебблс выставляла напоказ Паскаля. Она буквально светилась от счастья, важничала и не отходила от Паскаля ни на шаг, словно не могла вынести разлуки с ним. И хотя райская птица была не совсем тем типом оборотня, на которого старейшины рассчитывали, связывая его с Белгрейвом, она им невероятно гордилась.

Дельфина тоже гордилась Хардвиком. Разве нет? Он же грифон, ради всего святого. Никто не мог жаловаться на это.

Но как бы она ни пыталась надеть маску удовлетворенной гордости и самодовольства, на самом деле она была в ужасе. В ужасе от того, что сейчас все, ради чего она так упорно трудилась, рухнет. В ужасе от того, что ее семья узнает, кем она является на самом деле.

В ужасе от того, что она сильно ранит Хардвика.

В ужасе от того, что более глубокая правда, которую они оба избегали, заключалась не в том, что они пара, а в том, что они невозможны. Что она потратила большую часть своей жизни на то, чтобы кропотливо превратить себя в нечто, настолько противоположное тому, что нужно Хардвику, что они никогда не смогут быть вместе.

Ее грудь сжалась. Нет, этого не может быть. Должен быть выход, способ все исправить, способ снова все наладить.

Что-то заскребло в глубине ее сознания. То, что нужно: кто-то пытается говорить с ней телепатически. Что было терпимо, когда это был Коул — нетрудно было догадаться, что попытается сказать попавший в свою секретную берлогу из-за снегопада подросток, чтобы выбраться из передряги, и даже если роль рассеянного друга семьи постарше не сработала, Хардвик был великолепен, выступая переводчиком для нее.

Она даже не знала, кто пытался с ней говорить. Это мог быть кто угодно.

Промедление только ухудшит ситуацию. Она должна сделать выбор.

Дельфина прижалась к Хардвику и приподняла брови, глядя на Коула.

— Теперь уже поздно бежать, — сказала она. Коул повесил голову, и в ее сознании снова заскребело. Она сочувственно улыбнулась ему, полагая, что именно этого он и добивается, затем взяла Хардвика за руку и посмотрела на него.

— И нам тоже поздно, — сказала она. — Ты готов познакомиться с моей семьей?

— А ты? — тихо ответил он.

Она сохранила улыбку на лице.

— Думаю, мне не стоит отвечать на этот вопрос.

По лицу Хардвика скользнула тень, и на мгновение она испугалась, что ее улыбка сорвется. Она сжала его руку и снова повернулась к собравшимся.