Как только Олли оказалась в грузовике Джексона, она расслабилась. Пожалуй, даже слишком — она просто сползла с сиденья вниз, в пространство для ног.

Джексон, сев за руль, удивленно поднял брови.

— Не думал, что ты так много выпила, — невозмутимо заметил он.

— Мне просто нужна минута.

Джексон кивнул и завел мотор.

— Минута, чтобы тебя никто не видел, или минута, чтобы ты никого не видела?

Олли прижала руку к животу. После ужина он всё еще был завязан узлом.

— Ты заметил?

Он кивнул, и она, вздохнув, спрятала лицо в ладонях. Я просто… Не хочу снова причинять тебе боль. Никогда.

Даже не глядя на него, она чувствовала на себе его взгляд. Теплый и нежный.

— Слишком быстро всё меняем?

Олли прикусила язык. Да. Наверное.

Она потерла лоб. Ее сова молчала весь вечер. Она была тихой, самодовольной и решительно не желала смотреть ни на что, кроме следующей порции еды в тарелке. Олли чувствовала облегчение от того, что сова ее поддерживает, и в то же время была измотана усилиями, которые требовались птице, чтобы не пялиться на каждого встречного в ресторане.

— Поход в ресторан был ошибкой, — пробормотала она. — То есть не с тобой, а вообще…

Она тяжело сглотнула. Ты ничего не скажешь ему о том, что что-то не так. Помнишь? Если он узнает, о чем ты беспокоишься, это только ранит его. Ком в горле никуда не делся.

— Эти бобы точно были ошибкой, — легко отозвался Джексон. — Готова ехать?

Олли выпрямилась, стараясь не смотреть в окно, и пристегнулась. Ее взгляд зацепился за что-то на приборной панели.

— Ты шутишь? Она всё еще там?

Джексон выругался и потянулся к панели. Она со смехом отбила его руку.

— Ты не чистил машину целый год?

— Я пылесошу!

— И не мог засосать наклейку от фруктов?

Она отклеила ее и принялась крутить в пальцах.

— Не верится, что ты убедил меня съесть целое ведро… чего это было? Нектаринов?

— Не припоминаю, чтобы требовалось много убеждений.

— Конечно требовалось! Нектарины — это же фрукты.

— Вкусные фрукты. — Джексон выехал на дорогу. Олли сосредоточенно смотрела на него, игнорируя мир за окном, но всё равно не могла понять выражение его лица. — Знаешь, ты всё время говоришь, что слишком потакаешь своей сове, но я помню всё иначе. Ты всегда была «совиной», конечно, но ты была — и остаешься — женщиной тоже. — его щеки потемнели. — Я хочу сказать, мне не приходилось уговаривать тебя есть фрукты.

Олли продолжала крутить наклейку. Он был прав. Ему не нужно было уговаривать ее есть нектарины точно так же, как раньше она могла войти в здание, не обходя его сначала шесть раз. Один раз — ладно, это разумно. Но снова и снова, пока не пройдет весь вечер?

Сердце сжалось, когда она оглянулась на последние двенадцать месяцев. Она так боялась ошибиться, и ради чего? Худшее уже случилось. Возвращение Джексона в ее жизнь было вторым шансом, на который она и не надеялась. Нельзя тратить его впустую.

— Мы не ели десерт у Ханны, — сказала она, убирая свернутую наклейку в карман и беря Джексона за руку. — У меня дома вроде осталось печенье. Хочешь зайти?

Взгляд Джексона потеплел.

— На десерт?

— Для начала.

Она видела, как он обдумывает предложение.

— У меня есть идея получше, — наконец сказал он. — Давай заберем десерт и прокатимся.

Олли жила на окраине города. Не так уединенно, как Миган и Кейн, но на последней улице перед тем, как ряды домов и фонарей сменялись лесом. Раньше она считала это место идеальным — жизнь оборотня на грани между дикой природой и цивилизацией.

Но жизнь оказалась не такой простой. Если она хотела избежать случайного столкновения взглядов со своим истинным паратом, ей следовало убраться как можно дальше от города.

И когда ты собираешься поговорить с ним об этом? — фыркнула сова.

Она всё еще старательно игнорировала этот вопрос, когда возвращалась в грузовик с коробкой шоколадного печенья в руках. Запирая дверь, она мельком увидела соседа, и это было нормально — она знала его всю жизнь и была уверена, что он не ее пара. Пока не вспомнила, что к нему на праздники приехали родственники, а его брата она еще не видела…

Она тряхнула головой. Это нелепо. Она знает почти всех в городе. Она не сможет работать с туристами, если будет трястись от страха встретить «того самого» каждый раз, когда видит новое лицо. Это будет как с адскими гончими, только хуже.

Придется поверить, что всё сложится к лучшему. Если они с Джексоном решили быть вместе, им нужно стать достаточно сильными, чтобы пережить что угодно. Хватит бегать и прятаться. Она не будет забиваться в собственный дом, как под обстрелом.

— Взяла. Куда теперь? — ее голос звучал прерывисто даже для нее самой.

— Обратно в дикие края, — сказал Джексон, и ее сердце подпрыгнуло. Будто он прочитал ее мысли. Прочь из города, в лес.

…Ладно, возможно, она еще не была до конца готова применять свою новую решимость на практике.