— Спасибо. А теперь, как бы мне ни хотелось пригласить тебя на ужин, выкладывай все начистоту. — Я давлюсь глотком вина, оно попадает не в то горло. — Назови это материнской интуицией. Хотя ты по-прежнему ежедневно звонишь мне и своему отцу, в твоём голосе зазвучали другие нотки. Ты стала счастливее, более уравновешенной. Расскажи мне всё о мужчине, который украл твоё сердце.

— Ого, я как раз надеялась поговорить о нём, пока вы с папой здесь. Возможно, мне пойдёт на пользу, если мы сначала поговорим, — я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сообразить, к чему привести этот разговор.

— Выкладывай уже. Ты ведёшь себя так, будто мы тебя осуждаем или что-то в этом роде. Мы бы никогда.

— Я знаю, но это нелегко, когда я встречаюсь с судьей Кавано уже почти четыре месяца. Он на несколько лет старше меня. — Я не говорю о том факте, что между нами пятнадцать лет разницы. — И, что ж, я влюблена в него, — слова слетают с моих губ быстрее, чем это необходимо. Мама ничего не говорит. Может быть, это уже слишком. Я имею в виду, что он мой начальник, по возрасту он ближе к маме, чем я, и я что-то от неё скрывала. Мы общаемся, всегда общались. В детстве честность было главным правилом в нашем доме, и, хотя я уже взрослая, на этот раз я этого не сделала, в основном потому, что это было ново, захватывающе, и я хотела посмотреть, к чему это приведёт, прежде чем рассказывать об этом миру.

— И он влюблён в тебя? — спрашивает мама.

— Да, так и есть. Нам предстоит преодолеть несколько препятствий, но мы оба хотим во всём разобраться. Вместе, — я делаю ещё глоток вина.

— Тогда это всё, что меня волнует. Приводи его сюда, когда захочешь. Мы бы хотели с ним познакомиться, — мама подходит ближе и обнимает меня за талию. Я кладу голову ей на плечо.

— Я сделаю так, чтобы это произошло.

Она целует меня в лоб, и мы обе не двигаемся с места, пока не раздаётся звуковой сигнал папиного рабочего грузовика. Мы улыбаемся друг другу, а затем приступаем к приготовлению моего любимого блюда с курицей, сыром, брокколи, куриным супом-пюре, большим количеством майонеза и измельченными гренками, чтобы обжарить их сверху. Если Кавано повезёт, я даже принесу ему остатки еды.

Глава 11

Кавано

— Мои родители хотят с тобой познакомиться, — говорит Иден, сворачиваясь калачиком рядом со мной и кладя голову мне на грудь, пока я лениво вырисовываю узоры на её обнажённой спине. Тот факт, что она говорит мне это после того, как я отвёл её в душ, нисколько не останавливает мой член. Чувствовать её обнажённые сиськи на своей коже, знать, какова она на вкус, и как она выкрикивает моё имя, когда кончает, – всё это ни хрена не делает с моей плотью между ног.

— Всё устроим. Мы приготовим ужин здесь. Ещё лучше, если ты сможешь приготовить его в субботу или воскресенье, тогда никто не будет суетиться, возвращаясь домой с работы.

Её взгляд прикован к моему. Лампа на моей стороне кровати – единственный источник света в комнате. Никто из нас ещё не был готов заснуть. Поэтому, вместо того чтобы включить телевизор, мы забрались под простыни, разговаривая обо всём, кроме работы.

— Ты не возражаешь? Я принесу еду и напитки. Разумеется, я также помогу готовить, — предлагает она. Есть кое-что, что говорит о независимой женщине, которая чувствует необходимость делать больше, чем необходимо.

— Я бы не предложил, если бы хотел. Мы вместе сходим в продуктовый магазин. Решим, что нам нужно, и назначим дату, а потом приступим к делу. Мой папа приедет в город через пару недель. Если ты думаешь, что твои родители не будут возражать, мы могли бы устроить это всем вместе.

После работы она заехала к родителям, ей нужно было провести с ними время, поговорить и рассказать о наших отношениях. Я вроде как предположил, что Иден уже рассказала своим родителям, поскольку мой отец знает о ней. Мой отец на пенсии. Мы оба созваниваемся или переписываемся каждый день, особенно после того, как пять лет назад, задолго до того, как её время на земле истекло, мы потеряли маму из-за рака. Он рано снял мантию. Сейчас он играет в гольф со своими приятелями, путешествует по миру, когда у него появляется такая возможность. Если бы только он начал встречаться. Папа снова и снова повторял мне, что у него отняли единственную женщину, которая была создана для него, и он не хочет заменять её женщиной, которой не смог бы отдать всего своего сердца. Долгое время я этого не понимал. То, что я с Иден, показывает мне, что именно он чувствует.

Она приподнимается, сине-зеленые глаза смотрят на меня, на её лице написано чистое обольщение и счастье. Её волосы рассыпались по плечам, прядь обвилась вокруг набухшего соска. Моя рука перемещается со своего места на груди, путешествуя по каштаново-светлым прядям, наблюдая, как напрягается её плоть, когда я провожу кончиком пальца по розовому кончику. Иден всегда готова для меня, так же, как и я, когда дело касается неё.