— Нет, нет, дело не в этом. Это определённо не так. На самом деле всё наоборот. Я влюбляюсь в тебя, Сэмюэль Кавано. Я знаю, что мы должны держать всё в тайне из-за моего контракта, но я больше не могу это скрывать.

Я прячу руки под рукавами его толстовки, чтобы не сжимать пальцы от волнения. Я наклоняю голову, беспокоясь о том, как он отреагирует на моё признание.

— Тогда это хорошо, что я тоже в тебя влюбляюсь, Иден Пауэрс. Я бы сказал, к чёрту твой контракт, всю эту дурацкую волокиту, через которую тебя заставили пройти. К сожалению, ты слишком любишь свою работу, и я не такой уж придурок, чтобы просить тебя уйти. Мы справимся с этим, разберёмся во всём. Если ты хоть на секунду задумаешься о том, чтобы оставить меня, я последую за тобой и верну тебя прямо сюда, к себе.

Это всё, что ему нужно сказать. У меня внутри всё переворачивается. Сэмюэль преодолевает небольшое расстояние между нами, отставив кружку с кофе, и наклоняет голову, пока его нос не скользит по моей щеке, словно шёпот, не осознавая, что он дал мне больше, чем я когда-либо могла попросить.

Глава 10

Иден

— Привет. Если это не моя давно потерянная дочь, — говорит мама, когда я открываю дверь родительского дома в понедельник после того, как провела выходные с Сэмюэлем. Теперь, когда мы оба объяснились, признав, что мы что-то значим друг для друга, я сказала ему, что пришло время рассказать моим родителям о мужчине, который покорил меня, ну, за вычетом сексуальных вопросов, конечно. Есть определённые вещи, о которых родителям знать не обязательно, и наша сексуальная жизнь – одна из них.

— И тебе привет, мама. — Я закрываю за собой дверь и бросаю свою маленькую сумочку-клатч на столик у входа. — Я твоя единственная дочь, твой единственный ребёнок, если уж на то пошло. Где папа? — уже далеко за шесть часов. Его грузовика на подъездной дорожке нет, но я знала, что мама будет дома, после того как позвонила ей сегодня во время ланча. Это напомнило мне, что нужно позвонить моей лучшей подруге Амелии. Свежая информация друг о друге стала необходимостью еще вчера.

— Может, ты и мой единственный ребёнок и единственная дочь, но всегда спрашиваешь где папа. Неужели, ты не хочешь обнять свою маму. — Она сидит на диване и вяжет одеяло для своей сотрудницы, которая ждёт ребёнка, и да, мы тоже об этом говорили – о муже, детях, обо всём этом.

— Иду, иду. Придержите коней, леди, — я направляюсь к ней. Она не откладывает спицы, а подставляет мне щеку для поцелуя.

— Так-то лучше. Твой отец всё ещё работает, но ужин в духовке. Цыпленок в винном маринаде, как ты и просила. Осталась только начинка. Мы сможем закончить, когда раздастся звуковой сигнал. — Она отрывает взгляд от красочного узора, наконец-то закончив считать ряды, чтобы отложить в сторону ярко-розовое покрывало.

— Это прекрасно. Я собираюсь налить бокал вина. Хочешь?

Я снимаю сначала один каблук, потом другой. Моя спина, ноги и ступни счастливы, что наконец-то расслабились с тех пор, как я надела их сегодня утром. Если бы я была умнее, то взяла бы свою одежду из машины, приняла душ в родительской ванной и надела пижаму. Но это вызвало бы ещё больше вопросов, и, хотя я готова рассказать им о Сэмюэле, я достаточно умна, чтобы не вдаваться в подробности.

— Да, в холодильнике есть новая упаковка белого зинфанделя.

Моя мама не делает различий в выборе вина – бутылки, коробки, маленькие коробочки на вынос, она покупает всё, что продается. Экономная женщина до мозга костей, и я её за это не виню. Оба моих родителя с юных лет научили меня экономить, сколько можешь тратить, когда это выгодное вложение, и всегда иметь запас на своём банковском счёте.

— Я вижу, на этой неделе было много затрат. — Я открываю холодильник и достаю вино, зная, что мне придётся повозиться с горлышком. Если я буду делать это, выпуская из холодильника свежий воздух, мама скажет мне, что я зря трачу деньги. Да, мне тридцать лет. Это не значит, что у неё или папы есть проблемы со мной.

— Оно было на распродаже в большом магазине. Раз уж ты упомянула, что заглянешь к нам на ужин, я не могла отказаться от него.

Я достаю из шкафчика два бокала, в которых нет необходимости в чём-то изысканном, когда они из семейства розовых, и наполняю их наполовину. Я позволю себе выпить только один бокал, чтобы успеть доехать домой. Конечно, у моих родителей в доме всё ещё есть свободная спальня, но это означало бы провести ночь, не повидавшись с Сэмюэлем, а никто из нас не хотел позволять друг другу спать в одиночестве.

— Вот, держи, — я делаю большой глоток. Мама делает то же самое. На вид ей едва за сорок, а не пятьдесят два. Я благодарна судьбе за то, что во мне больше от мамы, чем от папы. Даже если это и означает, что я ниже ростом, ну, даже ниже мамы, но бабушка была такого же телосложения, как я, так что, должно быть, именно от неё я это унаследовала. Бабушка Нэнси была умницей, задорной, личностью огромной, как небо. Боже, как же я скучаю по ней.