Дравиен усмехнулся.
— А ты ужасный вор.
Казимир подавил смех. Будь он более ловким вором, возможно, не угодил бы в соласионскую тюрьму. Не встретил бы Зевандера, не отправился в гниющие земли смертных. Нет, умер бы от голода на улице. Наверное, стал бы ниливиром. Может, уже был бы мёртв.
— По крайней мере, я не попал в тюрьму за попытку украсть золотой член.
Дравиен фыркнул и устроился на шерстяном плаще. Они молчали. Казимир погрузился в мысли, глядя на хмурые тучи.
— Кем ты хотел стать до того, как мир вцепился в тебя? — спросил Дравиен.
Казимир замешкался. Бессмысленный, глупый вопрос. Какая разница? Но он напомнил, что и сам Казимир начинал с благородных намерений. Не с воровства и убийств за деньги. Когда-то жаждал цели и чести.
— Солдатом. Хотел сражаться за дом и короля. Хотел, чтобы меня считали достойным.
— Из тебя вышел бы хороший солдат.
Возможно.
— Я подвёл всех. Друзей. Короля.
— Меня ни разу.
— Дай время.
Слёзы защипали глаза. Он проморгался и откашлялся.
— А ты чего хотел? — спросил, отчаянно нуждаясь в отвлечении.
— Свободы. Мечтал только бродить по миру. По каждому уголку. От вершин гор до глубин океана.
— Звучит хорошо.
Краем глаза он увидел, как Дравиен повернулся.
— Можем отправиться вместе. Ты и я.
— Блестяще. Разнесу мор по всем уголкам этого безбожного мира.
Казимир покачал головой.
— У меня только одна судьба.
— Ошибаешься. Ещё можно спасти.
Казимир фыркнул.
— Мир? Или меня?
— И то и другое.
— Посмотрим, элвинир.
Они ещё немного молчали, пока через пламя не донёсся тихий храп Дравиена. Казимир смотрел в беззвёздное небо. Луны были лишь тусклыми серпами за зловещей пеленой. До двухтысячелетнего полнолуния оставалось несколько дней: обе луны пересекутся и выстроятся с Весперой, ярчайшей звездой. Получится нечто похожее на глаз, смотрящий из космоса. Говорили, это око Магекаи, взирающее на мир. Такое событие происходило лишь раз в две тысячи лет. В такое полнолуние случались чудеса. Но Казимир сомневался, заметит ли их мир в нынешнем состоянии.
Он взял лежавший рядом кинжал. Лезвие было испачкано чёрным.
Сделай. Он бросал себе вызов. Грёбаный трус. Сделай!
Приставив нож к горлу, закрыл глаза.
Может, маленькая часть мира исцелится.
Клинок впился в кожу. Острое жжение предвещало боль. Как только он потянул, собираясь разрезать, кости хрустнули и согнулись. Казимир выронил клинок и зажал рот ладонью, заглушая вырвавшийся крик. Поднял руку. При виде странно изогнутых, искалеченных пальцев живот скрутило. Кости явно переломились пополам. Он прерывисто дышал, пока они рывками возвращались на место, будто по собственной воле. Морщился от мучительной боли: пальцы распухли, пульсировали и покалывали.
Веки отяжелели, дыхание замедлилось. С краёв зрения вползла чернота, поглощая его.
«Убей его», — приказал прежний мерзкий голос.
Казимир усмехнулся.
— Он уже мёртв, — пренебрежительно сказал он.
Но когда открыл глаза, ноги двигались, будто ими что-то управляло.
И Казимир не мог остановиться.
Глава 42
Маэвит
Лотар лежал поперёк деревянного стола в доме целительницы. Глаза закатились, тело сотрясала дрожь, у рта пузырилась пена. За время, пока его заносили, яд быстро распространился. Исход оставался неясным.
Целительница стояла рядом и взбалтывала красную жидкость в маленьком флаконе, время от времени осматривая её. При виде длинных жёлтых ногтей я задумалась, не размешивает ли она ими чай, как Агата. Позади возвышался высокий крепкий мужчина, которого она представила как мужа. Скрестив руки, он смотрел на Лотара прищуренными глазами. Когда мы пришли, он, очевидно, уговаривал жену прогнать нас.
Удовлетворившись смесью, она просунула ноготь между губами Лотара, раскрыла челюсть и влила жидкость.
— Сколько ждать? — прошептала я Зевандеру рядом.
Корвин, Адира и Гаврош сторожили снаружи.
— Недолго.
— Ты уже делал это?
Я посмотрела на висевшие над Лотаром мешочки и кости, заметив кровоостанавливающую траву и календулу.
— Несколько раз.
Отрывистый тон показывал, что продолжать не хочется.
И всё же я спросила:
— Когда впервые использовал?
Он выдохнул, явно раздражаясь.
— У генерала. Тогда его приносил Терон.
— Терон, — повторила я. — Её пленник.
Он нахмурился.
— Ты его видела?
Я кивнула.
— Нашла одну из его ампул. Он предложил её мне.
Я повернулась к нему и увидела, как он болезненно поморщился. Хотелось спросить о Тероне ещё, но кашель и бульканье заставили посмотреть на Лотара.