Собираю бумаги с пола, пока их не затоптали, и украдкой разглядываю своего бывшего. Жадно. Пристально. Да, неловко, но я ничего не могу с собой поделать. Я так сильно потрясена нашей встречей после стольких лет, что забываю про мужа, которого застала в столь неоднозначный момент.

Ян изменился. Возмужал, стал старше и крупнее. Солидный и важный. Уже не тот студент с миллионом и одной амбицией, а властный мужчина, который многого достиг и точно знает, чего хочет.

Проезжаюсь взглядом по широким плечам, обтянутым белоснежной рубашкой, и облизываю вмиг пересохшие губы. Так некстати вспоминается, что на них все время красовались мои царапины. Черты лица Яна стали резче и острее. А чуть вьющиеся волосы Леон унаследовал именно от отца.

От Наумова за километр разит уверенностью в себе. Он смотрит на всех спокойно, с достоинством. Как будто это он – хозяин этой выставки, а все остальные - гости на его празднике.

Взять хотя бы то, что Наумов практически единственный, кто пришел в одной рубашке, расстегнутой на две верхних пуговицы, в черных брюках, без галстука и пиджака. Лениво общается с представителем министерства по строительству, как будто делает ему одолжение.

Интересно, он прилетел сюда прямиком из Штатов? Надолго? С женой? Или один? Есть ли у него дети, а, следовательно, у Леона кровный брат или сестра по отцу? Решит свои вопросы на выставке и вернется обратно?

Интересно, что его заставило вообще прилететь на родину? В тот единственный раз, когда я позволила впустить информацию о бывшем в свою жизнь, я узнала, что Ян бегом взбирается на вершину карьеры в Нью-Йорке, счастливо женат и не собирается возвращаться на родину.

- Блин, как бы подойти к нему поближе? – бубнит Света, выдирая меня из водоворота вопросов в холл выставки. Моя помощница без зазрения совести закусывает губу, привстает на цыпочки, чтобы получше рассмотреть Яна. – Боже, какой мужчина! У меня же сердечко остановится сейчас…Нина, как я выгляжу? – пальцами придает объем своей укладке.

- Свет, угомонись и надень обратно трусы. Он женат.

И это настоящая правда.

Широкое обручальное кольцо на безымянном пальце Наумова сверкает даже с этого расстояния.

- Да что ж такое-то, а! – от досады Света топает ногой, как ребенок, и дует губы.

- Достойных мужиков разбирают еще щенками. Либо их матери заранее подбирают им невесту…Деньги к деньгам, Свет. История про Золушку существует только на страницах детских книг. Но я бы советовала всем девочкам почаще перечитывать «Русалочку».

- Почему?

- Чтобы помнили, что ты можешь бежать за любимым по стеклу, стирая ноги в кровь, а он все равно выберет другую…

Как вышло со мной.

- Ого, вот это философское настроение у тебя сегодня. Успокойся, Нин, - помощница кивает на мои трясущиеся руки, меняя неприятную для меня тему. - Нормально ты выступишь! Можно подумать, в первый раз!

Вот только как объяснить Свете, что волнение тут не причем? Всему виной ненависть, обида и злость, которые, оказывается, совсем не утихли за одиннадцать лет.

После Яна я разучилась доверять мужчинам и никого к себе не подпускала. Долгие годы в голове все еще слышались слова Зои Германовны, что я ничего не могу дать мужчине. Что я нищая. Потреблять. Мне все время казалось, что я недостойна. Всех и всего недостойна. А теперь еще и была с младенцем на руках.

Да, я все же смогла сохранить беременность. Но какой ценой…

Но вот Савве неведомым образом удалось пробить мою броню и даже довести дело до ЗАГСА. Его не испугал ни маленький Леон, ни то, что пришлось добиваться и вести переговоры с моими тараканами больше года. Даже его мать приняла меня и относится с теплотой и уважением.

Больше всего меня подкупило то, что Савва понравился моему сыну. Леон тянулся к нему, и мы стали часто видеться втроем. Я растаяла, глядя, как Савва общается с чужим, по сути, ребенком.

И рискнула попробовать снова стать если не счастливой, то хотя бы обрести свою тихую гавань и уверенность в завтрашнем дне.

Глава 4

Нина

Организаторы приглашают нас всех в зал для выступлений, и я следую в толпе, глядя строго вперед. Занимаю свое место и краем глаза замечаю, как через одно опускается…Наумов, черт его дери!

Место моего мужа пустует, я пытаюсь ему дозвониться по меньшей мере раз пятнадцать, но Савва не берет трубку. Где же тебя черти носят?!

И снова неприятная, с душком, сцена, как он выходит потрепанный из коридора, проносится перед глазами…

Замечаю движение слева. Наумов приподнимается и намеревается пересесть ко мне поближе!

К черту, к черту! Сгинь!

Быстро кладу сумку на пустое место и продолжаю, как ни в чем не бывало проглядывать текст своего выступления. Ян криво усмехается, но возвращается на свое место.