К счастью, Леона устраивает такой ответ.

- Мам, можно я не пойду больше сегодня на уроки? – интересуется осторожно. – Там остались окружающий мир и чтение…А по математике я уже «пятерку» получил…

- Ладно. Но ты спросишь домашнее задание у одноклассников и все сделаешь.

- Спасибо, мам!

Предупреждаю учителя в чате и отвожу сына домой. Грею ему обед на скорую руку, а сама возвращаюсь в офис. Проходя по коридору, замечаю, что дверь в кабинет мужа приоткрыта.

Притормаживаю и решительно захожу в приемную. Луиза вскидывает голову, чуть сощуривается и окидывает меня задумчивым взглядом. Она слегка бледновата, под глазами круги, которые заметны даже под консилером.

- Здрасти, - бубнит, отпивая минералку прямо из бутылки.

Провожаемая недовольным взглядом, направляюсь в кабинет мужа. Он меня не замечает, думая о своем. При этом на его лице блуждает широкая мечтательная улыбка.

Но она тут же стекает, едва его взгляд фокусируется на мне. Савва хмурится, тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.

Закрываю дверь на ключ, расправив плечи, прохожу к его столу. Кладу пальто на соседний стул. Опускаюсь напротив, закидываю ногу на ногу и впиваюсь взглядом в мужа.

- Что? – хмуро интересуется, сверля исподлобья в ответ.

- Ничего не хочешь мне сказать?

Савва вскидывает брови.

- А ты?

- Например?

- Например, извиниться за то самоуправство с Наумовыми. Или может, ты пришла сказать, что ты извинишься перед ними и будешь умолять их вернуться в нашу студию? Я готов предоставить им скидку в тридцать процентов, - нахально добавляет муж, поигрывая карандашом.

- Напомню, это они отказались от моих услуг. Не оценили моих стараний, а я в них всю душу вложила, между прочим! А Эльза Наумова вообще сама не знает, чего хочет! Так что ни перед кем я извиняться не буду. Но я пришла поговорить не об этом.

- А о чем же?

- Например, о твоих шашнях с Луизой. Уже даже не скрываешься от сотрудников, занимаешься этим в рабочее время в своем кабинете!

Савва глядит на меня во все глаза, как на конченную дуру, и взрывается смехом.

- Ты совсем поехала, Нина? Я же не смертник – через стенку от жены заводить любовницу!

- Вот и я хочу это выяснить.

- У меня обычные, нормальные отношения с Луизой. Рабочие. А любовные и семейные – с тобой.

- Да что ты говоришь? А в последнее время так и не скажешь. Ты постоянно пропадаешь, задерживаешься, нервный, дерганый, орешь на меня и сына без причины. Исчезаешь на выставке вместе с помощницей, якобы обсуждаешь с французами условия контракта, которых там даже не было! Сегодня вы тоже отсутствовали на рабочем месте. И я со всей уверенностью могу утверждать, что вы заперлись на замок. Отсюда напрашивается вопрос – зачем?

- Чушь какая-то, Нин, - кривится Савва, поднимаясь на ноги и отходя к окну. - Ты – моя жена. А то, что мы собачимся – так семейный кризис десяти лет у нас. Все через это проходят. И на фирме все очень напряжно. Плюс крупный контракт сорвался. У меня банально не хватит сил на любовницу, поверь.

Муж отталкивается от подоконника, приближается вплотную и сгребает меня в охапку, крепко прижимая к себе.

Вот только у меня руки не поднимаются, чтобы обнять Савву в ответ. Я категорически не верю во всю эту чушь…

Утыкаюсь лбом в плечо мужа, и взгляд цепляется за небольшой кусок специальной фотобумаги, что валяется сбоку от стола.

Выпутываюсь из объятий, наклоняюсь, подбираю и рассматриваю во все глаза.

Это черно-белый снимок УЗИ. Фото крошечного эмбриона. А в углу меленькими буквами имя и фамилия будущей мамы.

Бекоева Луиза.

- Твоя помощница беременна? – выдыхаю, ошарашенно разворачивая снимок к мужу.

Глава 19

Нина

Муж тяжело и шумно выдувает воздух. Прячет ладони в карманах и буравит меня тяжелым взглядом, что обжигает не хуже раскаленного железа.

- Савва, - рычу, подходя вплотную и впечатывая чертов снимок УЗИ ему в грудь. Муж его перехватывает и с какой-то особой нежностью разглаживает. - Я тебя спрашиваю: твоя помощница беременна?!

Савва сглатывает и коротко выдыхает:

- Да.

Отшатываюсь от мужа как от прокаженного. Земля уходит из-под ног, а привычный мир переворачивается с ног на голову.

Что и требовалось доказать…

Короткое слово продолжает звенеть в воздухе, разрывая натянутые нервы. Чувствую, как внутри меня что-то трескается и разбивается на тысячу осколков.

Предательство – это всегда больно. Мерзко. Грязно. Даже если ты не любишь этого человека.

Грудь зажимает в тисках, дыхание рвется. Все внутренности кислотой обжигает. Осознание накрывает ледяной волной, лишая возможности дышать.

- Давно это..., - кривлюсь, представляя моего мужа вместе с помощницей. Обнаженными. В одной постели. Возможно, даже на этом столе. Брезгливо вытираю ладони о бедра. Тошнота подскакивает, как и температура в этом кабинете. – Это у вас?