Сорен выпрямился. Любовь, сияющая в его глазах, исчезла. Он положил руку на ключ от лифта, но не стал его поворачивать.

- Мне довелось видеть и ад, и чистилище. Уверяю тебя, оказаться в чистилище - куда более жуткое наказание.

- Я могу оставаться собой, и быть с Уесом. Мне не обязательно выбирать.

- Рано или поздно, придется. Тебе придется выбирать между этой жизнью и той, что обещает Уесли. Тебе кажется, что поскольку ты свитч в спальне, ты можешь быть свитчем и в других аспектах твоей жизни. Однажды тебе придется решить, являешься ты профессиональным писателем или пишущим профессионалом. И что бы ты ни выбрала, ты будешь обязана сказать Закари о том, кто ты есть, на самом деле. Если он тебе хоть немного небезразличен, он должен знать.

Нора рыкнула. Этой ночью Сорен был беспощадным.

- Я удивлена, что ты ему сам не рассказал. Я знаю, ты пытался его спугнуть.

- Всего лишь, проверял его смелость, чтобы посмотреть, достоин ли он тебя. Закари меня впечатлил, но он, по-прежнему, слишком сильно любит свою жену. Я позволю ему причинить тебе боль, Элеонор, но если он причинит тебе вред, то будет отвечать передо мной.

Нору едва не передернуло от страха. Ей довелось видеть, как кто-то, причинивший ей вред, ответил перед Сореном.

- Я ценю твое благородство, но думаю, что сама справлюсь с Заком.

Взяв ее лицо в ладонь, Сорен заставил ее встретиться со своим взглядом.

- Брак тоже свят, Элеонор. Если Закари предложит тебе оставить свою жену ради тебя, ты убежишь от него так же, как убежала от меня?

- Я же говорила, что не убегала от тебя.

- Ты не можешь обладать и им, и Уесли. Никто из них на это не согласится.

- Я не обладаю Уесли. Малой находился со мной больше года, и он до сих пор девственник. Так что, очевидно, я им не обладаю.

- Ты обладаешь им так же, как я обладал тобой, даже когда ты оставалась девственницей. Думаешь, он придерживается целибата по причине своей религиозности?

- Конечно.

- Уесли придерживается целибата по той же причине, по которой восемнадцать лет назад придерживался я.

Нора усмехнулась.

- И по какой? Потому что он священник?

- Нет, - ответил Сорен, наклонившись, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, - потому что он ждет, пока ты повзрослеешь.

Нора вся подобралась от злости. Сделав глубокий вдох, она встретила его взгляд.

- Я больше не принадлежу тебе, Сорен, - произнесла она, медленно, тщательно и четко проговаривая каждый слог, - Вам, - сказала она, унимая свою злость, - еще что-нибудь угодно, Сэр?

- Нет. Больше ничего. Относительно него ты уже все решила. Ты его не отпустишь. Не превратишь его в одного из нас. Значит, ты позволишь ему превратить тебя в такого человека, которым больше всего боялась стать.

- В какого? Счастливого?

- Скучного.

Ахнув, Нора подняла руку, чтобы врезать Сорену по его идеальному лицу, но забыла о его молниеносной реакции. Прежде чем она успела его коснуться, он схватил ее правое запястье и прижал к стенке лифта. Пригвоздив руку Норы над ее головой, своей свободной он пробрался под разрез ее юбки, и быстро, и жестко скользнул в нее двумя пальцами.

- Остановись, - приказала она, но Сорен проник еще глубже.

Она задыхалась, проклиная и ненавидя его за то, как хорошо он знал ее тело. Своими пытливыми пальцами, найдя ее самые потайные точки, он подвел Нору к грани.

- Ты была ребенком, когда я в тебя влюбился, - сказал Сорен ей на ухо, своим теплым дыханием заставив ее дрожать, - и ты все еще ребенок.

- Я не хочу этого, - произнесла Нора, несмотря на то, что собственное тело ее предавало.

Ее внутренние мышцы крепко сжималась вокруг его пальцев, а ее плоть становилась все влажнее с каждым движением его знающей руки.

- Я ничего от тебя не утаивал. Я отдавал тебе всего себя. Я рисковал ради тебя своим призванием. И не позволю тебе разрушить саму себя.

- И каким образом я разрушаю саму себя?

Нора еле выговорила эти слова. Ей становилось все сложнее дышать.

- Любя кого-то другого?

- Отрицая себя. Ты не любишь его. Ты любишь только его чувства к тебе. Вот что ты любишь.

Повернув руку, Сорен проник в нее третьим пальцем, одновременно лаская ее клитор.

- Всецело отдаваясь мне. Скажи мне, что это не то, кто ты есть на самом деле.

- Нет, - ответила она, раздвинув ноги шире, и толкаясь бедрами на его руку раз за разом.

- Лгунья.

Сорен обозначил это слово ловким поворотом пальцев, и Нора сильно кончила, с шумом втягивая в себя воздух с каждым острым, пронзающим сокращением. Когда удовольствие иссякло, она прислонилась к нему, и он погладил ее по волосам. На мгновение, она забыла, что больше не принадлежала ему, и отстранилась, когда Сорен отнял свою руку. Достав из кармана черный носовой платок, он принялся не спеша вытирать свои пальцы.

- Временами, я тебя ненавижу, - без злобы и раскаяния сказала Нора.