Поднявшись с кровати, Нора расстегнула свою юбку, позволяя той упасть на пол, и прокравшись обратно на постель, села рядом с Микаэлем. Она провела руками по его коже… гладкой и прохладной на ощупь, поласкала его лицо, погладила его руки, скользнула вдоль внутренней стороны его бедер. В конце концов, когда, судя по всему, он не мог больше ждать, она оседлала парня, взяла его плоть в руку и направила в себя.

Микаэль выгнулся под ней, когда его окружило ее тепло. Нора смотрела, как его глаза закрылись в потрясенном изумлении и снова открылись, потемнев от осознания. Он простонал, когда опустившись, она крепко сжала его своими мышцами. Наклонившись, она впилась в его жаждущие, неумелые, с привкусом снега губы.

Нора помнила последний поцелуй, которым одарил ее Сорен, прежде чем проникнуть в ее тело первый раз. Необыкновенное удовольствие переплелось с необыкновенной болью… болью, как вспышка фотоаппарата, которая воспроизвела момент, навсегда запечатлевшийся в ее памяти. Микаэль тоже запомнит этот момент. Нора сделает для этого все возможное.

Снова опустившись на парня, она позволила себе насладиться его телом внутри себя. На секунду, Нора закрыла глаза, представив под собой, в себе, кого-то другого - кого-то со светлыми волосами, вместо черных, кого-то с карими глазами, вместо серебристых… и почувствовала, как в ее теле стал формироваться оргазм, подавив который, она открыла глаза. Приподнявшись, она потянулась к горящей рядом с кроватью свече, и осторожно взяла ее, не давая пролиться ни одной капле воска. Взгляд Микаэля проследил за мерцающим пламенем, когда Нора поднесла его к центру его задыхающейся груди.

- Что ты чувствуешь сейчас? - спросила она, и качнула своими бедрами, вытягивая из него еще один стон.

Парень перевел свое внимание от свечи к ее лицу. Лицо самого Микаэля выражало полное страха доверие и полный доверия страх.

- Безопасность, - прошептал он.

Улыбнувшись ему, Нора позволила капле расплавленного воска соскользнуть вниз.

*

Потушив масляную лампу, Сорен закрыл позади них дверь и Зак последовал за ним вниз по очередному ряду коридоров и лестниц. Священник остановился перед одной из дверей, он не спешил ее открывать. Они оказались перед невидимой чертой.

- Для чего вы меня сюда привели? - спросил Истон.

- Я думал, вам было необходимо увидеть, кто такая Элеонор. Вам казалось, что до сегодняшнего вечера, вы ее знали.

- Я и знаю.

- Нет, вам только кажется. Это один из ее лучших трюков. Она флиртует, дразнит, признается во всем, но не изобличает ничего. Это самый старый магический трюк - дым, зеркала, дезориентация. Вы абсолютно уверены, что она находится здесь…, - Сорен щелкнул пальцами у правого уха Зака, - а тем временем, она находится здесь.

Посмотрев на священника, Истон увидел в его руке свой бумажник.

- Хороший трюк, - выхватив бумажник, он сунул его обратно в карман, - но я думаю, что знаю Нору куда лучше.

- Вы, правда, так думаете? Расскажите мне, какова - по вашему мнению - ее самая страшная тайна?

- Вы, - ответил Зак, - когда-то она была любовницей католического священника. Теперь я это знаю, что меня мало заботит.

- Я? Самая страшная тайна? Едва ли. Она держит это в тайне ради меня, а не ради себя.

- Все мы делали вещи, которых стыдимся. У каждого есть прошлое.

- У Элеонор есть прошлое, да. Но у нее есть и настоящее.

Шагнув вперед с большей смелостью, чем - он полагал - у него имелась, Истон впился в Сорена взглядом.

- Вы ревнуете, - сказал он.

- Неужели?

По-видимому, сказанное развеселило священника.

- Да, потому что она нашла жизнь без вас и вне этого места. Она говорила мне, что вы хотите ее вернуть. Но она не вернется. Когда-то она любила вас. Но сейчас вы - всего лишь игра, в которую она устала играть.

- Уверяю вас, игра только началась.

Зак не уступал.

- Зато игра, в которую играете со мной вы, закончилась. Покажите мне все, что хотите показать. Расскажите все ужасные истории, которые у вас есть. Но я знаю, кто такая Нора Сатерлин.

- Знаете? И кто она?

- Писательница.

- Вне всякого сомнения. Причем, весьма талантливая. Но она не только писательница, Закари.

- Мне нет дела до ее личной жизни. И что бы вы ни говорили, она не монстр.

Сорен вздохнул и Истон увидел в его глазах что-то неожиданное, что-то, похожее на сопереживание.

- Вы правы. Она не монстр, - сказал священник, переведя свое внимание на дверь.

Зак проследил за его взглядом. В отличие от остальных, ручка этой двери была белого цвета, на которой висел знакомый стек - черный с белым плетением. А из самой комнаты доносился еле слышимый звук - рожденный болью хнык, одинаково мучительной и жалобный, как плачь ребенка. Теперь Сорен смотрел на Истона.

- Но она и не святая.

Глава 22