- Мэри, ты не возражаешь, что у твоего мужа до встречи с тобой были другие любовницы?

- Конечно, нет. Я и сама не без прошлого.

- А теперь, ответь, стала бы ты возражать, узнав, что они платили ему за секс?

Она рассмеялась сказанному.

- Понимаю, о чем вы говорите. Но все же…

- Я могу это принять, в качестве частной практики между согласными взрослыми людьми. Но делать это с незнакомцами за деньги?

Выдохнув, Мэри закатила глаза.

- Босс, вы, действительно, считаете, что из-за своей личной жизни Сатерлин не заслуживает публикации? Это несколько сурово, вы так не считаете? Дело действительно только в книге?

Истон посмотрел на свою ассистентку.

- Пожалуйста, не передавай этого никому…

- Господи, Зак, я не Жан-Поль. Вы можете сказать мне, что угодно.

- Нора и я… Это выходило за рамки работы.

Мэри кивнула.

- Ясное дело. С начала сотрудничества с Сатерлин, ваше настроение значительно улучшилось. Поэтому вы так злитесь?

- Она солгала мне. Вот, через что я не могу переступить. Она была мне небезразлична. Впервые, со времени нашего с Грейс расставания, я смутно представил себя счастливым. По крайней мере, не несчастным.

- Может, с вами Нора представляла то же самое. Может, поэтому она боялась вам рассказать. Или, может, хотела, чтобы вы видели в ней писательницу, а не, не знаю, персонаж.

Истон вздохнул. Он понимал правдивость этой точки зрения. Только пока он не хотел ее признавать.

- Ответьте мне на один вопрос, босс. Какой, по вашему мнению, главный вид искусства?

- Литература, - без колебаний ответил Зак. - Художникам и скульпторам требуются определенные ресурсы и техники. Танцорам музыка. Музыкантам инструменты. Литературе не требуется ничего, кроме голоса, чтобы изречь слова или песок, чтобы на нем писать.

Пройдя к стоящему в его кабинете книжному шкафу, Мэри достала три, опубликованные Главным Издательским Домом книги, положила их перед Истоном лицевой стороной вниз, и указала на УТК-штрих коды каждой из них.

- Даже главный вид искусства подлежит продаже, Зак. А вы, являясь гениальным редактором, способствуете увеличению его стоимости.

Истон встретил взгляд Мэри.

- Ты считаешь меня ханжой?

- Ханже…ватым. У бедного, Боннера разбилось сердце, когда вы сообщили ему об отзыве контракта Сатерлин.

- Я знаю. Он походил на мальчика, у которого только что умер щенок. Но он сдержал свое обещание.

- Жан-Поль доверяет вам. Если вы говорите, что книгу не нужно выпускать, он ее не выпустит. А вы, правда, считаете, что книгу не нужно выпускать?

Истон уставился на свою ассистентку. В свои двадцать восемь, она была намного мудрее него. Мэри была права. По крайней мере, Нора заслуживала шанс объясниться.

- Тебе полагается прибавка.

- За что? За то, что принесла вам кофе?

- И устроила мне нагоняй. И за то, что придешь ко мне в воскресенье, и поможешь прибраться в квартире.

- Это Пасхальное Воскресенье… Мы оба состоим в одной религиозной общине… Тогда почему бы и нет. К тому же, вы лучший босс, который у меня когда-либо был.

- А ты, вне всякого сомнения, лучшая ассистентка, которая у меня когда-либо была. Вот.

Сунув руку в свой портфель, Истон вытащил последнее из присланного Томасом.

- Может, они тебе понравятся? Последний подарок Финли. Кажется, сережки.

Открыв коробочку, Мэри прыснула со смеху.

- Что? - спросил Зак.

- Милые зажимы для сосков, босс.

Он вспыхнул.

- Зажимы для сосков? Мне следовало догадаться.

- В принципе, они выглядят, как сережки-клипсы, - успокоила она.

- Но ты сразу распознала их назначение.

Истон вопросительно приподнял бровь. Мэри с деланной невинностью обратила взор к небу.

- Не знаю. Возможно, я все-таки, разделяю подобные убеждения.

Поднявшись, она направилась к двери.

- Думаешь, мне стоит позвонить Норе? – спросил Зак, заставив ее развернуться.

- Думаю, вам стоит об этом подумать, - ответила Мэри и вышла из его кабинета.

Взяв трубку, Истон набрал домашний номер Сатерлин, но никто не ответил. Попробовал на мобильный, но тут же попал на голосовую почту. Отправил письмо со словами – “Позвони мне, пожалуйста”, но получил автоматическую рассылку со словами,

- “Получателю сего: Идите на хрен. Я занята”.

Вздохнув, Зак повесил трубку. Даже в канун Пасхи - день, который ничего не значил для него, но насколько он знал, являлся важнейшим праздником для католиков, Нора, судя по всему, с головой ушла во вторую работу.

Истон пытался ей позвонить. Просто этому не суждено было сбыться. Подумав о том, чтобы набрать Грейс, он снова поднял трубку, посмотрел на нее, и положил обратно.

***