Табите и Джонатану были предъявлены их собственные обвинения. Словно найденных на планшете разговоров между Табитой и Кенигом было недостаточно в качестве доказательств, Джонатан признался во всем при аресте, подтвердив улики на планшете и предоставив при этом новые подробности.
Дэниел Клейборн в своем завещании оставил девяносто пять процентов своего состояния Алисе, а остальное поделил между Табитой и Джонатаном. В редкие минуты одиночества Алиса задавалась вопросом, каковы были мотивы ее отца при составлении этого завещания; знал ли он в глубине души, что за человек была Табита? Подозревал ли он что-то? Или, возможно, это был его способ загладить потенциальное чувство вины, которое он нес за то, что так часто отсутствовал, занимаясь делами бизнеса?
Ей так хотелось бы провести с ним еще хотя бы несколько секунд. Ровно столько, чтобы сказать, что она любит его, что не винит его за то, что он столько работал. Что она понимает, как тяжело ему было после того, что сделала ее мать.
Какими бы ни были его причины, она знала, что он никогда бы не представил себе ненависти и презрения, с которыми Табита отреагировала на его завещание.
Закон Межгалактического Союза ставил волю умершего выше законов о наследовании по умолчанию, за исключением особых обстоятельств — например, когда было доказано, что бенефициар указанного завещания психически неполноценен или нестабилен. Отсюда и контакты Табиты с Виктором.
Алиса все еще чувствовала боль от их предательства, когда задумывалась об этом. Но она была не просто уязвлена; она была зла. Табита присутствовала в жизни Алисы семнадцать лет, с тех пор как Алисе было восемь. Несмотря на то что Алисе эта женщина никогда по-настоящему не нравилась, и она никогда до конца не доверяла намерениям Табиты в отношении ее отца, она и подумать не могла, что Табита способна на подобное. Способна по ложному обвинению упечь Алису в лечебницу, где она должна была умереть в одиночестве, безмолвии и забвении.
Но Табита и Джонатан предстанут перед судом. Они заплатят за то, что сделали. А у Алисы были более важные вещи, на которые стоит обратить свое внимание, — более важные люди.
Она взглянула на Тень, одарив его еще одной улыбкой, пока они шли к главному входу.
Это было то самое место, куда ее привезли после рождения. Место, где она играла со своими игрушками, где у нее были уроки игры на пианино, место, где отец перебинтовывал ей ободранные коленки и читал сказки на ночь. До недавнего времени с этим местом были связаны почти все ее счастливые воспоминания.
Но это также было место, где ее мать, крича и ругаясь, бросила Алису и ушла от отца. Это было место, где несколько месяцев назад скончался ее отец. И это было место, где ее мачеха и сводный брат строили против нее козни, замышляя ее заточение и убийство.
Она открыла входную дверь, и Тень последовал за ней в фойе. Она остановилась посреди помещения и, глядя на раздвоенную лестницу, ведущую на второй этаж, поняла то, о чем подозревала еще по дороге сюда.
Это место больше не было домом. Даже если ее воспоминания о нем делились поровну между позитивными и негативными, без отца рядом, оно ничего для нее не значило. Она могла взять отца с собой, куда бы ни пошла — он всегда будет в ее сердце, в ее памяти, и это было хорошо. Она больше не хотела того плохого, что было связано с этим домом.
— Дом, милый дом, — тихо произнесла Алиса. Она обернулась, чтобы посмотреть на Тень, который стоял прямо за ней. — Что скажешь?
Он нахмурился, и между его бровей залегла маленькая складочка.
— Кажется, это немного… чересчур, не находишь?
— Чересчур?
— Здесь красиво — я не говорю, что это не так, — но здесь так… много пространства. И кажется пустым.
— Ты понял все это, просто зайдя в фойе?
Тень пожал плечами.
— Не могу представить, каким оно должно было казаться тебе, когда ты была еще меньше, чем сейчас.
Алиса усмехнулась и полностью повернулась к нему.
— Как ты можешь этого не представлять после того, как столько времени бродил по гигантскому лесу с цветами размером с дом? — Она ткнула его пальцем в грудь. — И я не такая уж и маленькая.
Тень изогнул бровь и посмотрел на нее сверху вниз, для чего ему пришлось опустить подбородок. Его взгляд скользнул вниз, пройдясь по ее фигуре, а затем снова встретился с ее глазами.
— Ты маленькая, милая Алиса, и ты мне нравишься именно такой.
Алиса улыбнулась и потянулась к нему. Он присел, ставя сумки на пол, и она взяла его за руки. Она повернулась и прижалась спиной к его груди, направляя его руки так, чтобы он обнял ее. Она смотрела на зал, пока он устроил подбородок на ее макушке.
— Кажется, это действительно немного чересчур, не так ли? — спросила она.
— Особенно для нас двоих. И все эти углы и цвета… они такие блеклые. Где стиль, где изюминка, где хаос?
Алиса почувствовала, как ее улыбка становится шире.
— Да? И в каком же месте ты бы предпочел жить?