Свет прошел сквозь ее пальцы, оставив после себя легкое покалывающее тепло.
— Любопытно… — прошептала она.
Это было похоже на волшебство.
Свет сферы озарил лицо Тени, когда он наклонился ближе. Алиса вздрогнула; еще мгновение назад его перед ней не было, но вот он стоял, ухмыляясь, и это мягкое желтое свечение подчеркивало его черты.
— Действительно, любопытно, — произнес он. — Как думаешь, какие они на вкус?
— Эм, никакие, я полагаю. Это просто свет.
— Просто свет, Алиса? Одно прикосновение, и ты думаешь, что знаешь о нем все? — Он обхватил сферу ладонью и закинул в рот.
Она же была бесплотной, когда Алиса до нее дотронулась!
Свет на мгновение пробился сквозь крошечные щелочки между его клыками, прежде чем он сглотнул. На его лбу пролегла задумчивая морщинка, когда он причмокнул губами.
— Чуть более солнечно, чем мне бы хотелось, но я должен был догадаться.
— Они на вкус как солнечный свет?
— Для меня. За твои вкусы я ручаться не могу. — Он потянулся вверх, обхватил пальцами еще одну сферу и направил ее к ней. — Попробуй и скажи, каковы они на вкус для тебя.
Алиса нахмурилась.
— Но это просто свет, Тень. У света нет вкуса. Его… его даже нельзя подержать.
И тем не менее, вот он, протягивает ей одну из них.
— Ты без конца твердишь о том, что ничего из этого не реально, Алиса. Зачем же ты привязываешь себя к таким правилам, если все равно ни во что из этого не веришь? — Он поднес светящуюся сферу ближе; она мерцала, паря в воздухе прямо над его ладонью. — Если это все фальшивка, как ты говоришь, поддайся ей ненадолго. Хуже ведь не будет, верно?
Алиса уставилась на свет.
А почему бы и не поддаться? Почему бы не получить удовольствие? Она всегда была такой правильной, всегда так пеклась о правилах, так беспокоилась о том, что подумают о ней другие, о чем будут шептаться за ее спиной. Почему бы не расслабиться и не повеселиться немного?
Она положила свои ладони поверх его, придвигая лицо чуть ближе.
Побалуй себя, маленькая куколка.
Голос Шляпника эхом отозвался в ее сознании, и она отшатнулась от Тени; на мгновение в ее воображении он предстал Шляпником, занесшим над ней нож, приставленный к ее горлу.
— Нет! Нет, нет, нет, нет! — Алиса отвернулась от Тени, запустив пальцы в волосы и сжав голову руками. Она упала на колени и крепко зажмурилась. — Мне здесь не место. Это неправильно. Это не по-настоящему.
Алиса услышала тихий шорох ткани, но не открыла глаз; она почувствовала, как Тень опустился перед ней на корточки, и ощутила ту странную, пульсирующую энергию, исходящую от него. Его руки, теплые и нежные, легли ей на плечи.
— Неважно, твое это место или нет, ты здесь, Алиса. Если это не по-настоящему… почему бы не использовать это, чтобы стать кем угодно, пока ты здесь? Стань королевой, если пожелаешь. Ты точно справишься не хуже того, кто называет себя королем.
— Как ты можешь просто мириться с этим, Тень? — Она открыла глаза и посмотрела на него, сведя брови. — Мы здесь пленники! Это симуляция. Ничто не реально. Ни трава, на которой мы стоим, ни одежда, которую мы носим, и даже… даже твое прикосновение. Все это фальшивка. Тень… тень реальности, сотканная из воспоминаний о чувствах, запахах и вкусах. Пока мы находимся внутри этого выдуманного мира, наши настоящие тела там, снаружи, умирают!
Тень нахмурился, слегка склонил голову и наклонился вперед. Он оперся локтем о колено и подпер подбородок ладонью.
— Ладно.
— И это все, что ты можешь сказать? Ладно?
Он пожал плечом.
— Если ничего из этого не реально, мои слова не имеют значения. Я могу говорить или не говорить все, что захочу, и это ни на что не повлияет. Я не призываю тебя принять это как свою реальность. Только как твое… настоящее. На данный момент ты ведь здесь, не так ли? Поиграй в эту игру немного. Получи удовольствие, пока ты здесь.
Его слова напомнили ей о том, что ждало ее в реальности, за стенами лечебницы, — одиночество, изоляция и боль, поглотившие ее после смерти отца; люди, называвшие ее подругой и изображавшие убитых горем, когда узнали, что она унаследовала его состояние; мрачное осознание того, что она не знает, что с собой делать теперь, когда в ее сердце зияет такая огромная дыра. Никому из этих так называемых друзей никогда не было до нее дела — их интересовали только ее деньги. Это были те же самые люди, которые шептались у нее за спиной в школе, те же самые люди, которые были милы с ней только тогда, когда им это было выгодно, те же самые люди, которые считали ее недостаточно хорошей из-за слухов о ее матери.
И их поддержка после ее утраты лишь усилила чувство потерянности и одиночества.