Смеясь, Тень опустил ногу и оторвал передние ножки кресла от пола. В то же мгновение он откинулся всем телом назад, полностью опрокидывая кресло. Он кувыркнулся вместе с ним, вцепившись в подлокотники, чтобы удержать кресло прижатым к спине во время переворота.
С громким треском рвущейся ткани, нож Шляпника пробил спинку кресла и царапнул Тень по ребрам, вызвав отдаленную вспышку боли. Это ощущение исторгло из него еще один смешок. Он не мог вспомнить, когда в последний раз получал ранение, не намереваясь этого сделать.
Боже, какой он сегодня возбужденный. Как захватывающе!
Движение кресла заставило Шляпника выпустить нож. Лезвие осталось торчать у ребер Тени, пока тот, используя инерцию и силу, завершал кувырок с креслом. Оно приземлилось в нормальное положение, с Тенью, уверенно сидящим на сиденье, и на одно тошнотворное мгновение зависло на задних ножках, прежде чем опуститься на все четыре.
— А ты сегодня быстрее обычного, Эдвард, — заметил Тень.
Шляпник стоял на коленях в двух шагах от него; его щеки горели ярким, яростным румянцем, а поверхностное дыхание было прерывистым.
— Почему ты просто не сдохнешь?
— Ну, уж точно не из-за недостатка попыток.
Тень встал и потянулся за спинку кресла. Он сомкнул пальцы на рукояти ножа и с силой выдернул его из деревянного каркаса, в котором тот застрял.
Шляпник рывком поднялся на ноги.
— Когда я вернусь, я…
— Да. Ты попытаешься, и я буду с нетерпением этого ждать, Эдвард.
Тень шагнул вперед, поднял руку и щелкнул по полям шляпы.
— Это лишь одна из вещей, которые ты захочешь у меня забрать.
Шляпник бросился в атаку. Тень рванулся ему навстречу, вытянув руку. Инерция Шляпника вогнала лезвие прямо сквозь его грудину и глубоко в центр грудной клетки. Человек замер со сдавленным кряхтением и опустил взгляд на рукоять, торчащую из его груди.
Шляпник слабо вцепился в рубашку Тени, когда его ноги подкосились. Тень крепко сжал плечо мужчины и медленно опустил его на пол.
Широко раскрытыми, налитыми кровью глазами глядя снизу вверх на Тень, Шляпник прижал пальцы к прорехе на сюртуке Тени, оставшейся от его первой атаки. Теперь Тень не чувствовал боли — даже воспоминания о ней.
— Почему… ты не… истекаешь кровью? — прохрипел Шляпник.
Тень расплылся в более широкой ухмылке.
— Потому что я всего лишь призрак.
Шляпник обмяк, заваливаясь на бок. Его губы шевелились, но не издавали ни звука. Он походил на выброшенную на берег рыбу, хватая ртом воздух, которым не мог дышать. Тень провернул нож. Шляпник крякнул. Тёмная кровь хлынула из его груди, собираясь в лужу на ковре под ним.
— Просто чтобы дать тебе все преимущества, разозлив тебя как можно сильнее, — произнёс Тень, — я собираюсь украсть твой фирменный приёмчик вместе с твоей шляпой и моей новой куколкой. Прихвати всю свою ярость, когда придёшь меня искать.
Беспомощный Шляпник смотрел, как Тень отпустил нож, взялся за поля шляпы и снял её с головы. Тень перевернул шляпу вверх дном и опустил её. Не разрывая зрительного контакта со Шляпником, он окунул тулью шляпы в лужу крови у его ног. В глазах Шляпника сверкнула ненависть. Этот свет угас — унесённый последним хриплым выдохом — лишь после того, как шляпа вернулась на голову Тени.
Тень рывком вытащил нож — вызвав ещё один фонтан крови — и вскочил на ноги. Он перешагнул через тело и остриём лезвия сдвинул шляпу на более залихватский угол. Оживленная мелодия, которую Шляпник часто играл внизу, всплыла в его голове. Он начал напевать её себе под нос, добавив походке немного театральности.
Пришло время идти знакомиться со своей куколкой — это определённо был повод для праздника.
***
Алиса стиснула зубы и потянула руки вниз, плотно прижав пальцы друг к другу в надежде протиснуть кисти сквозь наручники. Она накренилась в сторону, чтобы вложить в это усилие больше собственного веса. Слёзы защипали глаза, когда металл впился в плоть. Боль помогла прояснить разум, ускоряя исчезновение остаточных эффектов напитка, который её заставили выпить.
Дверь всё ещё была закрыта, но она знала, что времени у неё немного. Она посмотрела на наручники и проследила взглядом за их цепями до самого изголовья.
Рычаг!
Развернувшись лицом к изголовью, она упёрлась в него туфлями так надёжно, насколько позволяли их острые каблуки. Теперь цепи перекрещивались одна поверх другой, но наручники были достаточно свободными, чтобы она смогла провернуть запястья. Она надеялась, что этого хватит, чтобы протащить кисти наружу. Сделав глубокий вдох, она плотно сжала выпрямленные пальцы, стараясь сделать ладони как можно уже.
Раз… два…