Алиса закричала и отчаянно забила ногами. Один из её каблуков угодил ему в колено, а второй — в грудь, но этого оказалось недостаточно, чтобы его остановить. Он зарычал и навалился на неё, устраиваясь между её бёдер. Короткий металлический блеск стал её единственным предупреждением, прежде чем холодное лезвие его ножа прижалось к её горлу. Тяжело дыша, Алиса прекратила сопротивление и перевела свои широко распахнутые, испуганные глаза на него.
— У тебя такая прелестная кожа, — прохрипел Шляпник. — Такая гладкая, такая бледная, такая идеальная. Не заставляй меня кромсать её на ленты. — Он склонил голову, высунул язык и провёл им по её щеке.
Она сжалась и слегка отвернула лицо, до смерти боясь сделать лишнее движение и спровоцировать укус лезвия.
— Пожалуйста, не надо.
— Куколки созданы для того, чтобы с ними играли. С некоторыми — чуть грубее, чем с остальными. — Свободной рукой он схватил одну из рук Алисы и с силой прижал её к изголовью кровати. Мгновение спустя что-то твёрдое сомкнулось на её запястье с отчётливым щелчком.
У Алисы перехватило дыхание, когда к ней пришло осознание. Она заизвивалась под ним, дергая рукой, но та была намертво скована наручником; его холодный металл впивался в кожу.
— Нет. Нет, не делайте этого.
— Не говори, не двигайся. Хорошую куколку должно быть видно, но не слышно. — Шляпник схватил её за второе запястье и потянул вверх. Когда она попыталась сопротивляться, он усилил давление ножа на её горло.
Укол боли на шее заставил Алису снова замереть. Она дрожала, глядя снизу вверх на Шляпника, пока слёзы катились из уголков её глаз.
Это очень яркий сон, не более того. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему.
— Ты ведь хочешь быть хорошей, не так ли? — спросил Шляпник, скользнув губами по её щеке к виску, где он слизал дорожку слёз. Когда он говорил, его дыхание обдавало её кожу теплом. — Ты хочешь сделать меня счастливым. Потому что если ты не сможешь порадовать меня, ты не порадуешь и его… и он будет добавлять твоё сердце в свою коллекцию снова, и снова, и снова.
Алиса судорожно выдохнула и перевела взгляд на тёмный потолок. Тело Шляпника тяжело нависало над ней, и она чувствовала сквозь ткань его брюк эрекцию, упирающуюся в обнажённый стык её бёдер. Ужас и стыд переполняли её, в то время как её соски затвердели, а тело обдало жаром, напрягшись от желания.
Всё дело в том напитке. Это напиток делает это со мной. Я этого не хочу.
— Хорошая маленькая куколка. — Он убрал нож и защёлкнул наручник на её втором запястье. Приподняв торс, он поднёс нож ко рту и слизал с лезвия несколько багровых капель — её кровь. — М-м-м. Жаль, что ты не была поласковее. Я бы простил твоё опоздание и обошёлся бы с тобой так нежно, так хорошо. Но ты ведь загладишь свою вину, правда?
Кровь?
Это не по-настоящему!
Алиса сжала губы, чтобы они не дрожали. Она чувствовала себя уязвимой, беззащитной и слабой. Она никогда не оказывалась в подобном положении, никогда не испытывала такого леденящего ужаса. Алиса посмотрела поверх плеча Шляпника, обратно в сторону гостиной, и заметила что-то в тенях — мелькнувшее движение, вспышку бирюзы, появившуюся и тут же исчезнувшую в мгновение ока.
Губы Шляпника дёрнулись, словно он не мог решить, хочет ли он улыбнуться или нахмуриться. Он сжал пальцами её челюсть, заставляя задрать подбородок и обнажая шею, и легонько провёл кончиком лезвия по её горлу. Электрические разряды пронеслись по её слишком чувствительной коже.
— Испортила мой особенный день, — пробормотал он. — Это требует особенного урока. Особенной боли. — Он сунул свой огромный нож в ножны на поясе и потянулся рукой над головой, сжав пальцы в пустоте. Выражение удивления, округлившее его глаза и заставившее отвиснуть челюсть, могло бы показаться комичным на любом другом лице и в любой другой ситуации.
Шляпник провёл рукой по воздуху над волосами, а затем наставил на неё палец.
— Я сейчас вернусь, куколка. Никуда не уходи. — Он усмехнулся, издав глубокий, маниакальный звук, клокочущий где-то в недрах его живота. — Никуда не уходи, — мягко повторил он, отстраняясь от неё и слезая с кровати.
Он подошёл к дверному проёму и дотронулся до панели управления рядом с дверью. Свет в спальне резко потускнел, сменившись мерцающим оранжевым свечением, исходившим откуда-то сверху, с изголовья над ней.
— Сиди смирно, маленькая куколка. Время игр скоро начнётся. — Он выскользнул в гостиную, закрыв за собой дверь.
Оставшись одна, Алиса издала душераздирающий всхлип, который до этого сдерживала; её тело задрожало, когда она позволила слезам литься безудержным потоком.
— Это не по-настоящему. Это не может быть правдой, — прошептала она.
Глава 4