У меня всё внутри оборвалось, когда я опустила взгляд и обнаружила, что Дев смотрит на свою тарелку, сморщив личико и недовольно скривив губы. Я подала ему грязную тряпку, невольно и жестоко повторив то, что произошло на днях.
— Блядь, — вырвалось у меня, но тут я вспомнила, кто сидит рядом, и с запозданием закрыла ладонями маленькие ушки малыша. — То есть блин.
— Уши надо закрывать, когда говоришь плохое слово, а не хорошее! — закричал Дев, и его звонкий голос разнёсся по пустому ресторану.
Был разгар рабочего дня, поэтому я привыкла, что в это время здесь почти никого нет. Но сегодня я выдала всего несколько обеденных заказов и понятия не имела, где все остальные собирались есть. Возникало ощущение, что люди каким-то образом поняли: мне нужно побыть одной и я буду огрызаться на каждого, кроме Дева и Мер.
Хотя, возможно, я уже успела на кого-нибудь огрызнуться.
— Точно. Прости, малыш, — сказала я, убирая руки. Затем медленно, нехотя посмотрела на Мер.
— И ещё ты подаёшь вчерашние остатки. Единственные дни, когда у тебя не готовится что-нибудь свежее и ароматное, — это когда ты лежишь с гриппом или когда наступает годовщина… — Она осеклась, позволив тишине закончить фразу за неё.
Грипп или годовщина их смерти. Только в эти два случая я позволяла себе передышку. И местные, хотя и не знали подробностей того дня, понимали, что лучше держаться на расстоянии. Они издалека смотрели на меня с сочувствием, оставляли домашние кексы в кружках, приготовленные в микроволновке, или бутылку виски, чтобы я могла утопить в нём своих демонов.
Она покачала головой, протянула руку через стойку и взяла меня за ладонь, переплетая свои длинные тонкие пальцы с моими.
— Я не пытаюсь тебя уколоть. Ты имеешь полное право подавать вчерашнюю еду и брать выходные. Но поскольку раньше ты такого не делала, а сейчас у тебя такой взгляд, будто кто-то убил твоего котёнка, я волнуюсь. И как твоя лучшая подруга имею на это полное право.
Её лицо слегка расплылось перед глазами, поэтому я глубоко вдохнула и заставила себя сдержать слёзы. Мер была самым близким человеком к сестре, какой у меня когда-либо ещё мог появиться. И единственной здесь, кому я рассказала о смерти Джей. Но даже перед ней мне было мучительно тяжело плакать, позволять ей видеть мою боль.
Я знала, как больно видеть страдания тех, кого любишь.
— Он ушёл, — произнесла я, и собственный голос показался мне пустым и чужим. — То есть они уехали. Дани и Бишоп. Со мной всё будет хорошо, просто это задело меня сильнее, чем я ожидала.
— Ох, сладкая моя, — проговорила она, и её глаза тоже наполнились слезами, превратившись в два маленьких голубых озерца. Не говоря больше ни слова, Мер поднялась со стула, уселась задницей на стойку, перекинула ноги на мою сторону и спрыгнула рядом со мной.
— Всё нормально, я в порядке…
Она заключила меня в такие крепкие объятия, что я одновременно рассыпалась на части и снова собралась воедино.
— «В порядке» — понятие относительное. И с тобой всё будет хорошо, — прошептала она мне на ухо. В её голосе звучало почти столько же печали, сколько разливалось у меня в груди, будто моя боль стала её собственной. — А пока этого не случится, мы будем рядом. И потом тоже.
— Я просто… — Дыхание на мгновение сбилось, но я заставила себя собраться. — Я веду себя глупо. Я знаю его всего пару дней. Между нами ничего не было. Это ничего не значило. Просто хороший с-е-к-с, — произнесла я по буквам, на этот раз вспомнив о Деве. — Даже умопомрачительный. Вот и всё, на этом и нужно остановиться. Скоро годовщина, и я просто… Я эмоциональнее обычного. Давай забудем об этом. Прости.
Мер отстранилась и крепко взяла меня за плечи. На её лице появилось то самое строгое выражение «а теперь послушай меня, молодой человек», с которым она обычно отчитывала сына. Как правило, я находила его милым, но сейчас оно застало меня врасплох.
— Никогда не извиняйся за то, что открыла кому-то душу, Чарли Уильямс. Это один из самых смелых поступков, на которые способен человек. Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. И даже не смей обесценивать свои чувства только потому, что знаешь его всего несколько дней. — Её черты смягчились, а на губах появилась едва заметная улыбка. — Потому что правда в том, что между вами возникла связь. Я видела эту искру, видела, как вы смотрели друг на друга, когда думали, что другой не замечает. И если он не тот самый, ничего страшного. Знаешь почему?
Я покачала головой, внезапно снова почувствовав себя маленькой девочкой, отчаянно нуждающейся в мудром совете человека, который больше знает, больше пережил и замечает то, чего не вижу я.