Клянусь Христом, я пытаюсь отвернуться. И просто… не могу. Мой взгляд прикован к этому мягкому маленькому треугольнику между ее полными бедрами. Кажется, на белом хлопке вышиты маленькие красные вишенки. Не знаю почему, но эта деталь заставляет меня чувствовать себя еще большим извращенцем.
Меня захлестывают чувства, которых я не ощущал десятилетиями: желание, влечение, похоть. Они ревут во мне, словно давно заглохший двигатель, который внезапно снова заработал. Образы и мысли заполняют голову, обрушиваясь на меня с бешеной скоростью.
Каково было бы прикоснуться туда ладонью? Почувствовать мягкую ткань и тепло, исходящее от ее тела, в своей руке. Каково было бы чуть сильнее развести ее ноги, чтобы вдоволь насмотреться? Какой у нее вкус, если отодвинуть в сторону эти хлопковые трусики с вишенками и коснуться губами ее кожи?
Что, черт возьми, я делаю?
С огромным усилием я отрываю взгляд от Деми и смотрю в сад. Но ее образ уже выжжен в моей памяти. Даже глядя в другую сторону, я не могу видеть ничего другого. Меня охватывает желание — прикоснуться, погладить, ощутить ее вкус. Я сжимаю руки в кулаки.
Я слышу, как вилка ударяется о керамику, и снова поворачиваюсь к ней. Деми подносит ко рту кусочек блина. Ее пухлые губы смыкаются вокруг вилки, и она жует. Ее рот завораживает меня. Идеальная капля кленового сиропа цепляется за нижнюю губу. Она проводит по ней средним пальцем, а затем отправляет палец в рот, чтобы слизнуть сироп. Щеки слегка западают, губы вытягиваются, и я окончательно теряю голову.
Больше всего на свете я хочу стать этой каплей кленового сиропа на ее пальце, чтобы она могла смаковать меня и поглощать.
На мгновение я забываю, что я призрак. На мгновение я чувствую себя мужчиной. А потом осознание обрушивается на меня. Я не могу получить ничего из того, чего хочу, как бы настойчиво и беспощадно ни терзало меня это желание. Я не могу прикоснуться к ней — по-настоящему, никак. Мои губы никогда не коснутся ее губ и не почувствуют вкус ее кожи. Я никогда не стану тем достойным, перед кем она раздвинет бедра, никогда не услышу ее стон, зовущий меня доставить ей удовольствие.
Горе, которое я чувствую, достаточно сильно, чтобы сжечь весь этот дом дотла.
10

Деми
Ковен собирается каждый понедельник в восемь утра. И под «Ковеном» я подразумеваю себя, Блу и теток. Китти и Микки называют нас так еще с тех пор, как мы с Блу были маленькими. В детстве мы проводили много времени у них дома и в «Аптеке». Мама много работала, а отец ушел вскоре после моего рождения. Тети были нашими дневными, а иногда и ночными няньками.
Прийти в «Аптеку» всегда чувствуется так, как будто делаешь большой, глубокий вдох. Это просторное помещение с деревянным полом, который поскрипывает под ногами, и оно забито товарами почти до предела, за которым помещение уже пришлось бы признать пожароопасным. Сухоцветы свисают с балок вниз головой, их так много, что потолка не видно. Стены заставлены темными полками из необработанного дерева, доверху набитыми всякой всячиной. Эфирные масла, свечи, банки с сушеными травами, яркие разноцветные порошки и священная земля. Книги, карты Таро, кристаллы и амулеты.
В глубине магазина, за красным бархатным канатом, находится небольшая зона отдыха с диваном и двумя креслами, обитыми винтажной тканью с изображением солнца и луны. Там же стоит запертый шкаф, где тетки хранят более опасные вещи: древние книги заклинаний, к которым любопытным туристам не стоит прикасаться, экстракты ядовитых растений, земля с кладбища и пузырьки с кровью. Для всего, что находится в этом шкафу, действует строгое правило «руками не трогать». Более того, перед его дверцами стоит деревянная табличка с именно этой надписью, выведенной черными готическими буквами.
За черной кружевной занавеской, в небольшой нише, находится алтарь. Здесь тети создают амулеты и заклинания для жителей Айви-Холлоу и приезжих, которые заходят к нам. Местные верят в это немного сильнее, чем чужаки, но привлекает все и тех и других.
Китти и Микки вместе сидят на диване, а мы с Блу занимаем кресла. На журнальном столике перед нами стоит тарелка со свежей выпечкой из «Джунипер» и красивый чайник с чаем, заваренным на апельсиновой цедре, яблоках, листьях ежевики и садовой мяте. По поверхности плавают лепестки подсолнуха. Тети заваривают чай на лунной воде и добавляют гвоздику для защиты, а бадьян — на удачу.
— Сегодня утром Джунипер-младшей пришлось выставить Пэмс из кафе, — заявляет Китти, отпивая чай и довольно ухмыляясь.
— Опять? — спрашивает Блу. — Что они устроили на этот раз?
— Заказали один кусок пирога на троих, а потом попытались уговорить Джунипер отдать его бесплатно, заявив, что им не понравилось, хотя они съели его до последней крошки, — говорит Китти.
Микки смеется и добавляет:
— Когда Джей-Джей отказалась, они устроили сцену. Начали скандалить и повышать голос.