Дэмиен всегда был таким. В пылу момента он слишком увлекается и перестает видеть общую картину.
— Пытать труп совсем не весело, Дэмиен, — бросаю я, потому что Девин уже едва способен открыть глаза.
Я замечаю, как он инстинктивно вздрагивает, словно ему есть куда бежать.
— Что ты собирался сделать с Луной, Девин? — спрашиваю я, натягивая перчатки.
После моего вопроса повисает тишина, и этого достаточно, чтобы я понял все, что мне нужно. Он никогда не позволил бы ей просто уйти вместе с Эйденом. Я бросаю взгляд на свою чистую рубашку. Сегодня ночью мне предстоит сделать еще несколько остановок.
Стальной прут холодный и тяжелый в моей ладони. Я оцениваю его вес, неспешно покачивая из стороны в сторону. Глаза Девина расширяются за мгновение до того, как я обрушиваю прут на его ногу. Звук металла, встретившегося с костью, эхом разносится по помещению, а следом за ним по стенам прокатывается низкий, животный вопль.
Хорошо. Значит, жизнь в нем еще осталась.
— Невежливо игнорировать мой вопрос, — говорю я, проворачивая прут в руке.
Его большеберцовая кость теперь вывернута под неестественным углом, но хорошая новость в том, что у него есть еще одна, на которой я могу потренироваться.
— Она должна была стать главной шлюхой в моем клубе, — говорит он.
И этот идиот думает, что я не понимаю, чего он добивается. Он хочет разозлить меня, надеясь, что в приступе ярости я убью его и тем самым избавлю от дальнейших мучений.
Но нет. Я оставлю его в руках Дэмиена.
Один из его людей убил нашего солдата сразу после взрыва, а Дэмиен, как и я, подобных вещей не прощает. У того человека дома была семья. Девин окажется на несколько метров под землей лишь тогда, когда на его теле уже не останется кожи.
— Хм. Полезно знать.
Это все, что я говорю, прежде чем с размаху обрушить стальной прут на вторую большеберцовую кость.
Дэмиен позволяет мне развлекаться до тех пор, пока у меня не начинает болеть рука. Теперь у главы ирландской мафии сломаны все ребра, и я сомневаюсь, что в его ногах вообще осталась хотя бы одна целая кость. Мне даже удалось убедить друга вколоть ему адреналин, чтобы продлить удовольствие.
В какой-то момент, осознав, что ломать уже практически нечего, я решаю, что пора позволить Дэмиену поиграть со всеми своими ножами и теми участками тканей Девина, которые пока остались нетронутыми.
— Эй, у тебя есть номер подруги Луны? — спрашивает он как раз перед тем, как я начинаю подниматься по лестнице.
— Зачем? — подозрительно спрашиваю я.
На его лице появляется улыбка, и я сразу понимаю: ничего хорошего она не сулит. Я видел Дэмиена улыбающимся по-разному, но такой улыбки еще не встречал.
Что, черт возьми, с ним произошло?
— Хочу убедиться, что у нее не началось посттравматическое стрессовое расстройство, — отвечает он.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться.
— Держись подальше от Рокси, Дэмиен, — говорю я, продолжая подниматься по лестнице.
Но по его взгляду понимаю: именно этого он делать и не собирается. Если соединить динамит с огнем, получится идеальное описание Дэмиена и Рокси.
Последнее, что я слышу, — крик Девина. Но теперь есть другой крик, который я хочу навсегда выжечь в своей памяти.
Когда я приезжаю к сараю, закуриваю сигарету. На улице по-прежнему холодно, и я вижу, как дым смешивается с паром моего дыхания. Антон выходит из сарая и докладывает мне, даже не дожидаясь вопроса.
— Он все еще в довольно приличном состоянии. Избит основательно, но мы не хотели убивать его, пока ты не отдашь приказ.
Сегодня Лев умрет. Но сначала я хочу, чтобы он понял, насколько ошибся, когда решил отомстить нам.
Войдя в сарай, я оказываюсь в полумраке и вижу висящего предателя. Он поворачивает голову ко мне, и я замечаю обреченность в его взгляде. Я ожидал, что на случай провала у него будет еще несколько запасных планов, но нет. Этот человек действительно верил, что его замыслы невозможно раскрыть.
— Знаешь, как должен был умереть твой отец, Лев? — спокойно спрашиваю я, доставая из-за спины пистолет.
Я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость, но он ничего не отвечает.
— Я должен был привязать его к первому попавшемуся дереву и вырезать печень, пока он еще был жив. Должен был отрезать ему язык и заставить проглотить его. Именно так поступил бы мой отец. А я выбрал для него самый короткий путь через мучения. Все длилось несколько минут, а потом закончилось, — говорю я и вижу, как Лев хмурится, осознавая, что я сказал ему правду. — Если хочешь знать, испытывал ли я хоть какое-то сожаление, то ты ошибся. Этот человек украл деньги. Мне плевать, зачем. Он сделал это и прекрасно знал, в какой организации состоит. Единственное, о чем я жалею, — что тебе столько лет удавалось нас обманывать. Эту ошибку я буду нести с собой до конца жизни.