— Яйца делают тебя сильным. Рокки Бальбоа пил их сырыми, прежде чем выйти на пробежку.
Зандер наморщил нос.
— Сырыми? — переспросил он.
Я кивнула.
— Это отвратительно… — сказал он, а затем спросил: — Какой Рокки?
— Рокки Бальбоа , — ответила я.
— Кто это? — спросил он, и я моргнула.
— Ты не знаешь Рокки Бальбоа?
Зандер покачал головой.
Поэтому, как и полагается при разговоре о Рокки Бальбоа, я откинула голову назад и прокричала глубоким гортанным тоном:
— Адриан!
Закончив кричать, я поняла, что все глаза обратились ко мне, но я смотрела только на своего племянника, который смеялся и смотрел на меня.
— Ты сумасшедшая , — заявил он, все еще смеясь.
— Так Рокки кричал после своего большого боя с Аполло Кридом. Адриан — его женщина , — сказала я мальчику.
— Он что, боец в клетке?
Я покачала головой в насмешливом отвращении, наклонилась к нему и позволила себе сделать то, что хотела во время обоих ужинов, которые мы с Хэмом разделили с ним и тетей Вилоной в ее доме.
Я провела рукой по его волосам и обхватила его затылок, приблизив свое лицо вплотную.
— Рокки — это фильм. Великий фильм. Один из лучших фильмов всех времен. И, если хочешь, можешь прийти, я наложу нам кучу вредной еды, и мы будем есть и наблюдать за прекрасным Рокки Бальбоа.
— Было бы круто , — тихо сказал он, и его взгляд изменился. Он выглядел несколько неуверенно, но в то же время не испытывал дискомфорта и был доволен.
Благодаря тому времени, что мы провели вместе с ним и тетей Вилоной, от меня не укрылось, что она была нежна с Зандером. Она не суетилась вокруг него, а он был растущим мальчиком, и тетя не лезла в его пространство, проявляя излишнюю материнскую заботу. Но это не значит, что он не получал всевозможных знаков, указывающих на то, что он любим.
Просто от меня подобного он не видел.
И, если я правильно его поняла, ему понравилось.
Поэтому я оттолкнула его, приподнялась, поцеловала в макушку, а затем быстро отошла, чтобы не испугать его.
Я взглядом окинула дом , но остановилась на Хэме, который стоял в другом конце комнаты с пивом в руке, разговаривая с Латреллом и Джеффом. Его глаза тоже сосредоточились на мне.
Его губы изогнулись.
Я улыбнулась в ответ, а затем переключила свое внимание на пополнение тарелок едой, которая никому бы не пошла на пользу. Однако еда эта стремительно исчезала.
— Неужели все эти люди — друзья моей мамы? — спросил Зандер, но его голос был тихим и странным.
Я посмотрела на него, замечая, что яйца готовы, но кондитерский мешок все еще у него в руке. Сам Зандер смотрел вглубь дома, в котором было полно народу. Негромко играла рок —музыка, заглушая счастливую болтовню и взрывы смеха.
— Да , — ответила я.
— Она знала многих людей , — заметил Зандер, и я снова подошла к нему поближе, однако не встала вплотную.
— Да, это так, — ответила я. — Она знала многих людей, но это не просто люди, которых она знала. Это ее друзья.
Он отложил кондитерский мешок, наклонил голову, чтобы посмотреть на меня, и заметил:
— У нее было много друзей.
Я немного присела , чтобы наши глаза были на одном уровне, и сказала ему:
— Твоя мама была забавной. Она любила людей и не скрывала этого. Она была щедрой и готова была сделать практически все для любого. И люди любили ее именно за это. К таким тянутся люди, а именно так вела себя твоя мама.
Внезапно выражение его лица снова изменилось, в нем появилась неуверенность, которую я не понимала, пока он не заговорил.
— Я боюсь выходить к ним , — прошептал он.
Удивленная таким признанием, я спросила:
— Почему?
— Потому что ее любили. Что, если я им не понравлюсь?
Мое сердце сжалось, и меня осенило, почему с тех пор, как тетя Вилона и Зандер приехали полчаса назад, он не отходил от меня или нее ни на шаг.
Он нервничал и хотел понравиться маминым друзьям.
Я осторожно спросила:
— Почему ты думаешь, что не понравишься им?
— Т ы сказала , что я не такой, как она. Все ждут, что я такой же как она.
Я покачала головой, хотя и улыбнулась.
— Ты не похож на нее , — уточнила я. — Но сам сказал мне, что у тебя куча друзей. Ты веселый. Открытый. — Я подошла ближе и понизила голос. — Насколько могу судить, ты такой же, как она.
Когда в его глазах зажглась надежда, мое сердце снова сжалось, и я подняла руку, чтобы обхватить пальцами его шею. Чувствуя тепло его кожи, его пульс, бьющийся в мою ладонь, я почему -то влюбилась в него еще больше только потому, что он был таким… очень… настоящим.
— Когда ты зайдешь туда, тебя полюбят , — пообещала я. — Но я все равно буду держаться рядом.
Он наклонил голову в сторону, но сделал это осторожно, чтобы не нарушить контакт с моей рукой.
Да, он не возражал против моей ласки, и, зная это, я вознесла свою благодарность к небесам.
— Ты уверена? — спросил он.
Я кивнула.