— Звонила тетя Вилона, — сказала я ему, прослушав голосовую почту и убрав телефон в сумочку. — Она бы хотела , чтобы следующим же вечером , на который у нас обоих выпадет выходной , мы пришли к ней на ужин. А еще она интересуется, что ты любишь.
— Ем все, что угодно, детка , — ответил он.
Это не совсем правда. О н никогда не спорил по поводу еды. Просто, если ему что -то не нравилось, он оставлял это на своей тарелке.
Я сделала мысленную пометку поделиться с тетей Вилоной тем, что, как я заметила , Хэм оставлял на своей тарелке, и перевела взгляд на лобовое стекло.
Увидев , где мы находимся, я почувствовала , как мои брови сошлись вместе.
— Куда мы едем? — спросила я.
— Нужно сделать остановку , — ответил он.
Я посмотрела на него.
— В три тридцать утра?
Он помолчал секунду , а затем мягко приказал:
— Потерпи, печенька.
Он уже просил меня потерпеть один раз, и это дало впечатляющие результаты, которые озарили мой мир радужным сиянием, так что я чувствовала, что мне нужно не только потерпеть, но и собраться , потому что каким бы потрясающим ни было наше утро, я не была девушкой, привыкшей к потрясающему, поэтому знала, что должна подготовиться. Я закрыла рот и посмотрела на дорогу.
Через пять минут мой рот вновь открылся , потому что мы свернули в мой старый район.
Что, черт возьми, мы здесь делали?
Мой взгляд вернулся к его профилю, и я начала:
— Хэм…
— Пять секунд, детка.
Я уже слышала это раньше, в другой раз, когда он окрасил мой мир радужным сиянием, сказав, что вернулся в Гно Бон ради меня.
Я затаила дыхание, смущенная , неуверенная , но поскольку это был Хэм, я ждала.
Хэм подъехал к моему старому дому, прямо к подъездной аллее , и припарковался, а мое сердце забилось сильнее.
Я не возвращалась сюда с тех пор, как собрала вещи и уехала, — с того самого несчастного дня, — и была удивлена тем, как выглядел дом. Многие дома, изъятые по закладной , выглядели неухоженными, потому что некому было следить за двором.
Но мой выглядел так же, как во время моего проживания , только в доме ощущалась пустота, которая присуща любому пустому жилищу.
Хэм открыл свою дверь, я последовала его примеру, и он оказался рядом со мной, когда я спрыгнула вниз. Он захлопнул дверь, взял меня за руку и повел ко входу.
— Хэм, это странно и как бы… — начала я.
— Еще пять секунд, печенька.
Я снова замолчала.
Хэм довел нас до входной двери. Не отпуская моей руки, он повертел в руках ключи и вставил один из них в замок.
У меня перехватило дыхание.
Я заставила себя спросить:
— Дорогой, откуда у тебя ключ?
Он не ответил.
Он отпер дверь, толкнул ее и потянул меня за собой.
Жалюзи, которые я оставила, были закрыты , и в комнате стало почти темно, так что я почти ничего не могла разглядеть. Хэм закрыл дверь ногой , так что даже минимальный свет, проникающий от уличных фонарей снаружи, был приглушен.
Я знала, куда мы идем по памяти, когда он провел нас в дом и остановился там, где, как я знала , находился выключатель.
Он щелкнул им.
Когда зажегся свет, я перестала дышать.
Там стояла мебель Минди.
Кроме того, во встроенных шкафах разместился телевизор Хэма, под ним — DVD —плеер, кабельная приставка , новая стереосистема и ресивер. По обе стороны от шкафов стояли две привлекательные колонки. Во встроенных шкафах лежали мои безделушки, книги и, похоже, диски Хэма, не заполняя пространство, но создавая впечатление домашнего уюта.
Я перевела взгляд и увидела в столовой новый овальный великолепный стол из темного дерева с шестью темными плетеными стульями. На столе лежали новые красивые зелено —голубые плетеные коврики, а поверх них — салфетки, сложенные прямоугольниками. В центре стола стояла огромная охапка кроваво —красных роз без каких-то дополнений — лишь эти потрясающие цветы.
У стены рядом со столом стоял подходящий по размеру буфет , а над ним висела большая черно —белая фотография в красивой рамке.
Работа Коттона.
И не просто обычная работа Коттона (не то чтобы работы Коттона были обычными ).
Это была фотография «старушки». Фотография, сделанная Коттоном, когда он был со мной.
Я снова вздохнула, но с трудом, в глазах щипало, а в горло горело. Осторожно выдернув ладонь из руки Хэма , я кое—как сделала два шага. Развернувшись , я увидела все свои вещи на кухне: салфетки для посуды, перекинутые через ручку духовки, контейнеры на стойке, посуду с деревянными ложками и лопаточками, стоящую у плиты, еще один огромный букет кроваво —красных роз, лежащий на стойке.
Губы разомкнулись , зрение поплыло, я повернулась и увидела Хэма, который стоял в прихожей, скрестив руки, и смотря на меня.
— Как? — вздохнула я.
— Его выставили на аукцион, а я выкупил , — ответил он.
У меня перехватило дыхание. Я сглотнула, открыла рот, закрыла его, вновь открыла и недоверчиво спросила:
— Ты купил его?
— Месяц назад, печенька. Заплатил наличными. Он полностью оплачен. Никакой ипотеки. Я ждал, когда придет время, чтобы привезти тебя домой.