После академии Чейз перешел в полицейское управление Карнэла и оставался там, но это не означало, что Дек не проводил с ним время во всех своих поездках. Чейз познакомился с Элсбет. Чейз проводил с ней время. А вместе с Элсбет появилась Эмми. И с Эмми Чейз тоже проводил время.
— Ее перемены поразительны, Дек, — снова заметил Чейз. — Это нужно принять во внимание.
При этих словах Дек почувствовал, как призрак ее пальцев впивается в его плечо сквозь пальто. Увидел ямочку. Услышал, как она называла его милым.
И он знал ее историю. Элсбет рассказала ему. Он знал, что она пережила. И что сделало ее такой, какой она была.
Дек не знал, что сделало ее такой, какой она стала сейчас, но собирался выяснить за ужином.
И последнее, он знал, что Эмми не станет частью команды, которая грабит дома по всему округу и нанимает для этого школьников. Н и ради внимания такого, как Д эйн Макфарланд. Н и ради денег. Н и ради власти. Ни ради чего.
— Первым делом я займусь ей. Исследую ее дело. Узнаю подробности. А после очищу ее от этого дерьма , — заявил Дек.
— Ты будешь работаешь со мной , — ответил Чейз.
— Как хочешь. Но сегодня за ужином будем только мы с ней.
Чейз изучал его.
Дек выдержал взгляд друга , затем посмотрел на Дугласа.
— У вас есть для меня папка?
— Е е доставят тебе домой к трем тридцати , — ответил Дуглас.
— Контракты будут отправлены вам по электронной почте к тому же времени. Моя команда прибудет завтра в восемь, чтобы получить допуск , — ответил Дек.
— Ты будешь с ними? — спросил Дуглас.
— Ни за что бы не пропустил это дерьмо , — ответил Дек, обводя взглядом присутствующих в комнате людей и отмечая, что Генри Гиббонс забавляется , Мик Шонесси — раздражен, Кэрол Уэзерспун — задумчива , а Чейз по -прежнему выглядит обеспокоенным.
Затем он вышел из кабинета, покинул участок и направился к своему грузовику.
Глава 2
Калейдоскоп
Дек стоял возле обеденного стола , опустив подбородок , и изучал резню, запечатленную на фотографии, которая лежала поверх беспорядочной кучи бумаг. Той, что раньше была тремя толстыми упорядоченными полицейскими отчетами.
Ребенок. Мальчик. Семнадцать лет. Слишком длинные волосы. Одежда плохо сидит по фигуре. Верхняя часть головы снесена, поскольку он подставил ствол пистолета под подбородок и нажал на курок.
За два часа до этого он был освобожден из —под стражи. Они настаивали на том, чтобы судить его как взрослого. А причиной тому было то, что за последние шесть месяцев кражи происходили все чаще и чаще по всему округу. И он стал первым, кого удалось поймать.
Но он не был первым, кого заметили. Были еще двое , оба мальчики, по описанию молодые, но поскольку кражи происходили ночью, используемые машины были угнаны и позже брошены, отпечатков обнаружено не было, и соответственно личности установить не удалось. Но обоим было не больше восемнадцати.
Они надеялись, что пойманный испугается и заговорит. Парень потребовал адвоката, семья внесла залог, но копы четко дали понять, что все пройдет более гладко, если он сдаст своих.
Два часа спустя он достал отцовский пистолет и вместо того чтобы говорить, покончил с собой.
Плохое дерьмо.
Темное дерьмо.
Причем до такой степени, что не описать.
И Д эйн Макфарланд ни за что не смог бы так сильно напугать ребенка, чтобы тот вместо сдачи своих снес себе полголовы. И уж точно, такой как Д эйн Макфарланд, не смог бы повести с собой на темную сторону подростка.
Дек отбросил бумаги и фотографии в сторону и нашел беспорядочную стопку, которую сам собрал. Он пролистал бумаги , внимательно изучая, даже если от увиденного першило в горле.
Эмми. Новая, красивая, стильная Эмме с Макфарландом.
Он не мог привыкнуть видеть ее такой, даже достаточно долго изучая эти фотографии. Если бы не ямочка, он бы не поверил, что это она. И если бы не фотографии без солнечных очков, на которых он мог видеть ее глаза. Глаза, которые он всегда считал экзотическими.
Идеальный миндаль, вздернутый вверх по бокам — в те времена ее самая привлекательная черта (за исключением ямочек). Сейчас с этим можно было бы поспорить.
Джефф был прав. Они с Макфарландом проводили много времени вместе. И Макфарланд явно хотел показать, что она принадлежит ему. Для этого он чертовски часто касался ее. Рука на ее бедре, талии, спине. Рука вокруг ее плеч. Эмми в его объятиях, его губы накрыли ее. Публичное проявление чувств, и много.
Если бы Дек не знал ее, и окажись она в его постели с этой ямочкой и этими глазами, в которых благодаря ему могли танцевать искорки, он, вероятно, вел бы себя так же.
Но с Макфарланд ему это не нравилось. Это был не просто собственнический или защитный инстинкт. Это было заявление, и в нем было нечто жуткое.
Он не мог представить, чтобы Эмми с этим мирилась.
И ему не нравилось, что она могла согласиться с этим.
Дек должен был избавить ее от этого парня.