Это не то, чем обладал Чейз, который пережил годы ада, а затем нашел женщину, созданную для него.
И это не было поворотом необычайного калейдоскопа в стремлении обрести нечто прекрасное.
Он был молод, глуп и ведомый своим членом.
Он потерял Эмми в процессе еще до того, как потерял ее по -настоящему после расставания с Элсбет. Ей было больно. Но она никогда не говорила ни слова. Ни до. Ни после. Она принимала его таким, каким он был.
Он ушел.
И ради него самого она позволила.
Прервав его размышления, но не объятия, Эмми отстранилась, но провела руками по его груди и оставила их там, откинув голову назад и улыбаясь.
— Я так рада, что встретила тебя , — сказала она. Без очков он мог видеть ее экзотические глаза, горящие и счастливые. — Я ждала ужина весь день. Я чуть было не позвонила тебе и не спросила, можем ли встретиться в пять тридцать, так сильно я этого ждала.
И снова настоящая Эмми.
Никакого притворства. Только прямолинейность. Она выкладывала все как есть. Если вы ей небезразличны, она говорила откровенно.
Эмми и понятия не имела, что Макфарланд замешан в грязных делах. Если бы Дек не знал этого , то эти напоминания еще больше укрепили его мнение.
— Надо было так и сделать, детка. Я бы приехал пораньше , — ответил он, обхватив ее за талию и не отпуская.
— Ну, я за рулем, и если бы мы встретились раньше, я, вероятно, поддалась бы искушению выпить слишком много пива, и мне потребовалось бы поездка на такси. А это деньги, которые я бы не смогла потратить на свой дом, что плохо, — ответила она.
Снова улыбнувшись, Эмми вырвалась из его объятий тем естественным способом, о котором он тоже забыл или, скорее, похоронил в глубине памяти. Она не просто уходила, а будто брала тебя с собой в поездку, куда бы та ни привела.
На этот раз она повела их в кабинку : Эмми села с одной стороны , а он с другой. Она отбросила в сторону меню, которое официантка положила перед ней , поставила на сиденье сумочку, распутала шарф и сняла жакет, обнажив облегающий свитер, который наглядно демонстрировал , что грудь она тоже не потеряла.
Эмми заговорила.
— Итак, по каким делам ты приехал в город? — Она склонила голову набок и, стряхнув пальто, усмехнулась. — М ожешь рассказать, не убивая меня?
— Я живу в Шантеле, детка. У меня были дела в местном полицейском участке, и нет, я не могу тебе рассказать. Хотя, если бы я это сделал, мне не пришлось бы тебя убивать. Но я бы потерял контракт.
Она бросила пальто рядом с собой , и их взгляды вновь встретились. Приподняв брови, она поинтересовалась:
— Шантель?
— Да.
— Как странно , — пробормотала Эмми. — Ты там, я здесь. — Она удобней устроилась в кабинке, поджав под себя голень и откинувшись назад. Она снова сосредоточилась на нем. Дек и забыл об этом.
Эмми всегда сидела, положив ногу на ногу, скрестив ноги, или подтянув колени, обхватив руками икры, или подогнув под себя обе ноги. Она буквально говорила руками и телом, двигаясь, крутясь, жестикулируя. Она редко сидела без движения, даже во время разговора. Джейкоб понятия не имел, почему, но все это всегда казалось ему привлекательным. Словно ее личность была такой полной , такой интересной, что выплескивалась наружу во всем, что она делала.
Когда Эмми закончила, ее глаза вспыхнули, и она пробормотала:
— Чейз.
Именно это причина, почему он там живет, предположила она. Если бы она жила здесь долгое время, то знала бы, что Чейз неподалеку. О нем писали в газетах. Неоднократно.
— Отчасти да, — ответил Джейкоб. — Другая причина в том, что вид здесь не отстойный.
Она откинула голову назад, обнажив изящную уязвимость челюсти, и рассмеялась своим ровным, низким смехом.
Он и не подозревал, как ему нравится наблюдать за ее смехом.
А наблюдая эту картину , Дек вспомнил, как сильно ему хотелось попробовать ее челюсть на вкус.
Черт.
Может быть, ужин перед тем, как она получит свою порцию Макфарланда , был не самой лучшей идеей.
Она перестала смеяться и снова посмотрела на него.
— Ты не ошибаешься. Вид здесь не такой уж и отстойный. Я выросла в Денвере и всегда гордилась тем, что мой город окружен горным хребтом. — Она наклонилась к нему. — Лучше только в горах. — Она откинулась назад. — В любом случае, пожалуйста, Боже, скажи мне, что ты преследуешь тех придурков, которые нацеливаются на школьников и уговаривают их совершать преступления.
Господи. Прямо в точку.
И Эмми, такая умная, догадалась обо всем.
— Не могу говорить на эту тему, Эмми , — тихо сказал он, изучая ее, а она в ответ изучала его.
— Что ж, просто надеюсь, что так оно и есть. Если ты занимаешься этим делом , — еще одна ухмылка, — их дни сочтены.
Дек ничего не ответил, но знал одно. Если она замешана, то он уйдет на пенсию.
Внезапно выражение ее лица изменилось, подбородок опустился, и она стала увлеченно вытаскивать приборы из салфетки, говоря: