Если бы здесь была только я, мне было бы всё равно. Для меня было бы гораздо хуже, если бы меня никто никогда не узнавал, а при узнавании особо не радовались. Поскольку это означало бы, что мою музыку не слышали, не любили и, наконец, вероятно, не покупали её. Даже без заработка, благодаря дедушке (и когда всё это дерьмо с М авом и его матерью закончится , благодаря папе), я бы всё ещё жила в своём оазисе среди сосен и осин.
Но мой заработок был моим достижением, и это много для меня значило.
Однако дело было не только во мне. Рядом находились Макс, Нина… и Дик.
Макс и Нина предупреждали нас, что в «Петухе» они — магнит для драм (или, по крайней мере, Нина, похоже, была таковой, и не только в «Петухе»). Так что опытом они обладали, и смогли бы оседлать любую приближающуюся волну.
Но Дик сказал, что не знает, как справится с трудностями, вызванными моей славой.
Я не считала , что это будет проблемой. Честно говоря, общение с людьми, которые связаны с некой глубокой , эмоциональной частью во мне, если не становилось странным, мне нравилось. Я не возражала против того, чтобы написать своё имя, улыбнуться кому -нибудь в телефон, услышать, что я сделала их вечер, зная, что даже если скажу , что и они сделали мой вечер, в это не поверят.
Дик мог не согласиться.
И мы прекрасно проводили время. Еда была вкусной, компания — как всегда в этих горах Колорадо — великолепной. Я не хотела , чтобы всё изменилось.
Другими словами, я не хотела узнать, что Дик, самый мягкий человек из всех, кого я встречала , может негативно отреагировать на то, что, может быть, и не каждый день, или даже не часто, но случалось.
Поэтому, посмотрев, я отвела взгляд, надеясь , что донесла — я занята и не хочу, чтобы меня беспокоили.
Кажется, никто за нашим столом ничего не замечал, и я была рада , прежде всего , что Дик не обратил на это внимание.
Я вернулась к разговору, когда подошла официантка, принесла Н ине бокал вина, а мне ещё один Джек с колой. И тут я почувствовала , как рука Дика, лежавшая позади, обняла меня.
Он притянул меня к себе.
Я посмотрела на своего мужчину.
— Малышка, тебя узнали за тем столиком , — тихо проговорил он.
Конечно, Дик все заметил.
— Они фотографируют, пытаются держаться молодцом , — продолжил он.
Чёрт!
— Может, ты бы этого не хотела, но думаю, для них много будет значить, если ты подойдешь и перекинешься с ними парой слов, пока нам не принесли стейки , — посоветовал Дик.
У меня отвисла челюсть.
Дик посмотрел на мои губы , потом снова в глаза.
— Твоё дело, не хочешь , не надо, — сказал он.
— Ты не против? — спросила я.
— Куда легче согласиться с этим, чем с тем, что сфотографируют тебя, запихивающую в рот огромный кусок стейка. А к утру эта хрень разлетится по всему Твиттеру или появится Бог знает где.
Мне тоже так казалось.
— Я… ну, если я подойду , дорогой , они захотят сфотографироваться, а другие могут заметить, и пойдет слух, что я… ну… это я.
— Ты — это ты , — заметил Дик. — Так что будь собой, поделись своим вниманием и возвращайся сюда, пока не принесли наши стейки. Ты точно не захочешь есть их холодными.
Теперь я даже не смогла открыть рот.
И просто смотрела.
— Всё в порядке? — спросила Нина.
Дик посмотрел в её сторону и выскользнул из кабинки.
— У Джасси тут фанаты. Она подойдёт к ним. — Проскользнув следом за Д иком, я бросила тревожный взгляд на Нину и Макса, гадая, будут ли они раздражены тем, что их ужин, возможно, задержался и наш вечер был прерван.
Но Макс просто смотрел на меня доброжелательно, а Нина оглядывалась через плечо. Она явно заметила столик, за которым меня знали посетители, потому что махала рукой.
Они махали в ответ.
Ладно, она не была раздражена.
Я встала рядом с Диком и посмотрела на него.
— Я постараюсь побыстрее , — заверила я.
— Д елай, что должна , — пробормотал он, опуская голову, чтобы сделать то, что ему часто приходилось делать.
Коснуться моих губ.
Это практически удалось ему, когда я прошептала:
— Малыш, они, наверное, фотографируют.
Дик остановился, и его взгляд поднялся с моих губ на глаза, а после он прошептал в ответ:
— Ты моя?
О да.
Именно так.
Абсолютно, мать твою.
— Да, — ответила я.
— Тогда кого это волнует?
Дик спросил и не дал мне ответить. Он потянулся к моим губам , сжав руку на моем бедре.
Когда он отстранился, мне захотелось схватить его за голову и дернуть назад. И когда мне это удалось бы, я бы крепко поцеловала его.
При отсутствии этого мне хотелось широко улыбнуться Дику, чтобы показать , как много для меня значит его реакция на эту ситуацию.
И наконец, я хотела сказать ему, что люблю.
Но ничего подобного я не сделала.