— Даже не думай. Я никогда не покидала тех мест, а теперь, когда наконец выбралась, ни за что не вернусь. Даже если эти чокнутые ведьмы собрались спалить нас дотла.
Запах дыма усиливается. Приходится прикрыть рот и нос рукой.
Ведьмы пытаются выкурить нас из дома.
— Я больше тебя не оставлю, — твёрдо говорит Серен.
— Кажется, я могу разорвать нашу связь, — шепчу я ему.
— Что? — спрашивает он.
Я провожу рукой между нами.
— Связь, которая привязывает тебя ко мне. Думаю, я могу её разорвать.
— Нет, — решительно отвечает он. — Нет. Не вздумай.
Я чувствую эту связь и думаю, что стоит лишь ухватиться за неё — и смогу переломить, как сухую веточку.
— Серафина. — Услышав голос Митчелла, я резко поворачиваю голову к двери. Что он там делает?
Подхожу к окну и отдёргиваю занавеску. От увиденного меня охватывает ужас. Митчелл стоит на коленях, на шее у него верёвка, а руки связаны перед собой. Другой конец петли держит… Эрис.
— Эрис, — произносит Серен. В его голосе слышатся потрясение и печаль.
Магнетта смотрит на него широко раскрытыми глазами.
— Ты знаешь эту ведьму? — Я перевожу взгляд с одного на другую.
Чего я не понимаю?
Магнетта снова поворачивается ко мне.
— Кто она?
— Она была моей подругой, — печально отвечаю я.
— А теперь уже нет? — спрашивает Магнетта.
Серен по-прежнему молча смотрит в окно.
Митчелл снова зовёт меня по имени, и на этот раз я слышу в его голосе страх.
— Нет, наверное, уже нет, — отвечаю, и, прежде чем успеваю себя остановить, направляюсь к двери. За спиной раздаётся громкий треск, и я понимаю, что дым становится всё гуще. Огонь уничтожит дом, который я когда-то любила, сожжёт его дотла, оставив лишь обломки и пепел.
— Нам нужно уходить, — торопит Магнетта.
— Я не могу оставить его там. Не знаю, что они с ним сделают, — говорю я, распахивая входную дверь. Полные паники глаза Митчелла встречаются с моими. Он бьётся, пытаясь освободиться от верёвки, которую Эрис затянула у него на горле.
— Я знала, что так ты выйдешь, — говорит она.
Я обвожу взглядом толпу ведьм. Некоторых видела мельком в учебном центре, но, кроме Эрис, никого здесь не знаю.
— Он же твой друг, Эрис, — умоляю я, чувствуя, как Серен и Магнетта встают у меня за спиной. Их присутствие придаёт мне сил.
Ещё один громкий треск сотрясает дом. Я понимаю, что мой дом рушится.
— Всё было притворством, Серафина, — говорит она. — Даже ты. Потому меня и выбрали. Я непревзойдённо умею обманывать. — Она ухмыляется и продолжает. — Значит, теперь ты собираешь вокруг себя волков? Любопытно. Не лучше ли тебе беспокоиться о себе подобных? — тянет Эрис и дёргает верёвку. Губы Митчелла начинают синеть, он извивается всем телом. Я совершаю ошибку и делаю шаг к нему.
— О себе подобных? Ты о тех, кто пытается мной управлять?
— Я пыталась решить всё по-хорошему, Серафина. Правда пыталась. — Она несколько раз моргает, и, прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, поднимает руку и резко рассекает ею воздух. Сначала я не понимаю, что она делает. Потом раздаётся влажное бульканье. Я опускаю взгляд на Митчелла. Связанными руками он хватается за горло, а между пальцами хлещет кровь.
У меня сжимается грудь. Желудок переворачивается. Руки беспомощно зависают над ним. Какое-то мгновение разум отказывается осознавать происходящее. Этого не должно было случиться.
Эрис выпускает верёвку, и Митчелл валится набок. Ударившись о землю, его тело дёргается в судорогах. Мои пальцы тянутся к нему и замирают. И всё же я протягиваю руку, хотя знаю, что это не поможет. Я не боюсь убивать… но когда для убийства нет причин, меня охватывает ярость.
Я чувствую, как она закипает внутри. Поднимаю глаза, чтобы найти Эрис, но её уже нет там, где она только что стояла. Раздаётся громкий щелчок. Я оборачиваюсь к единственным настоящим друзьям, которые у меня остались, и вдруг чувствую что-то на шее. Поднимаю руку, касаюсь этого предмета, и Эрис шепчет мне на ухо:
— Попалась.
Я чувствую, как мои силы отступают, пока не исчезают бесследно. Потеря оглушает. Я так долго была лишена магии, что, вернув её, впервые снова ощутила себя цельной. Я растеряна, мне больно, но сильнее всего этого я чертовски зла.
Я смотрю на Митчелла и понимаю, что он мёртв. Рука, которой он держался за горло, упала. Глаза широко открыты и ничего не видят. Кровь впитывается в землю.
Это сделала наша подруга.
Та, с кем я жила под одной крышей.
Та, кому безоговорочно доверяла.
Та, кого теперь даже не узнаю.
Та, что сейчас пытается заманить меня в ловушку.
— Где клинок? — требует она.
Я пытаюсь нащупать застёжку ошейника, но тот не поддаётся.