— Король часто приводит сюда гостей? — спрашиваю я, намыливая ладони. Мыло пахнет им, жжёным сахаром.
А, так вот откуда у него этот запах.
Я подношу мыло к носу и улыбаюсь.
— Нет, — отвечает она.
— Совсем никого?
— Я впервые нахожусь в его покоях. Для меня большая честь, что он выбрал именно меня.
— Ты раньше здесь не бывала? — удивляюсь я.
Она кивает.
— Сюда никого не пускают.
— А. — Я оглядываю комнату и впервые замечаю, что всё здесь принадлежит ему. На полу кучей лежит его одежда, и Магнолию это, кажется, беспокоит даже сильнее, чем мои разбросанные вещи. На столешнице всего одна зубная щётка. Здесь одновременно безупречно чисто и почти пусто.
— А чем ты здесь занимаешься, если не секрет?
— Делаю всё, что требуется королю, — отвечает Магнолия.
— Ладно, но что именно?
Она заламывает руки, по-прежнему не поднимая на меня глаз.
— Ты меня боишься? — спрашиваю, очень надеясь, что это не так.
— Вы здесь новенькая, — шепчет Магнолия и замолкает на мгновение. — У нас никогда не бывает новых людей.
А, вот что её удивляет.
— Ты живёшь здесь с тех пор, как этот мир отгородили от остальных? — спрашиваю я. Она кивает. — Но ты выглядишь такой молодой.
— Мы не стареем, — отвечает она.
— А дети?
— Детей нет. С тех пор как нас отрезали от других миров, здесь не родилось ни одного ребёнка.
Нет детей. И никто не стареет. Как странно.
— Думаю, теперь можно одеваться, — говорю я, поднимаясь из ванны.
Магнолия впервые смотрит мне в глаза, и я вижу в них кое-что.
Надежду.
Она надеется. На меня.
Глава 30
Ройал

— Она здесь? — спрашивает Корвин. Торн молча стоит у него за спиной и слушает.
— Да, — отвечаю я.
У нас по-прежнему множество вопросов, на которые мы хотим получить ответы. Мы до конца не понимаем, как ей обычно удаётся сюда попадать, хотя на этот раз её видели выходящей из портала.
— Могу связать её и запереть вместе с Джессикой. Пусть побеседуют, — предлагает Торн со зловещей улыбкой. Он всегда ненавидел Джессику.
— Нет. Я собираюсь с ней поужинать. — Оба смотрят на меня с почти одинаковым недоверием. — Наедине, — добавляю я.
— Думаете, разумно оставаться с ней наедине? — Они не знают, сколько раз она уже навещала меня. О многих её появлениях я предпочёл умолчать.
— Боитесь, что она меня убьёт? — шучу я, зная, что ей не хватит на это сил. Пока.
— Нет, мой король, разумеется, нет, — произносит Торн, склоняя голову. — Но ты пригласил её разделить с тобой трапезу. Это весьма… — Он замолкает и смотрит на Корвина, который, как всегда, заканчивает за него.
Тот склоняет голову набок.
— Необычно.
— У вас двоих нет других дел, кроме как являться сюда и указывать мне, что делать? — Я вопросительно приподнимаю бровь. За сотни лет, проведённых в заточении вместе, мы узнали друг о друге почти всё. Например, они пара. Пусть они и не разгуливают, держась за руки, об этом известно всем.
— Простите, мой король, — говорит Корвин.
— Вот и хорошо. Ступайте.
Когда они уходят, в столовую заходят работники кухни и принимаются заставлять стол блюдами. Обычно я ужинаю в обществе своих людей или один. Мне всегда нравилось есть в одиночестве, ещё до того, как нас заточили здесь.
Расставляя блюда на огромном обеденном столе для меня и пряхи судьбы, слуги старательно избегают встречаться со мной взглядом. Нетрудно заметить, что все здесь взволнованы появлением нового человека.
Шептаться начали почти сразу после её появления. Надежда почти осязаема.
Надежда, что на этот раз нас, возможно, наконец освободят.
Я не собираюсь говорить им, так это или нет. Я никому не обязан ничего объяснять. И, честно говоря, я пока не до конца понимаю, на что она способна, и не знаю, освободит ли нас. Но одно мне ясно: если её силу не сдерживать, она может стать настоящим бедствием.
Значит, она может пригодиться. Хотя бы как пешка. Та, которую я смогу двигать по доске в своей долгой игре ради мести.
И всё же моя маленькая пряха судьбы то и дело прокрадывается в мои мысли, хотя ей там не место. Она смотрит мне в глаза, словно подначивая объявить её своей или уничтожить, прекрасно понимая, что возможно и то и другое. Меня бесит это влечение, эта инстинктивная потребность испытывать её, касаться её, обладать ею. Познать её силу, собственными руками заставив её раскрыться.
Женщинам нельзя доверять. Желание делает уязвимым, а привязанность превращается в поводок. Что бы ни означало это неотступное чувство, это ощущение, будто она нечто большее, чем оружие, я должен безжалостно подавить его.
Я воспользуюсь ею. Рискну всем, чтобы выяснить, на что она способна. Дам ей ровно столько, сколько нужно, чтобы заманить поближе.
И что бы она ни грозила пробудить во мне… я не позволю этому укорениться.