Его губы изгибаются в той самой безупречной, всезнающей улыбке, будто он подначивает меня продолжать.
Я хватаю ломтик сыра и отправляю в рот, решив, что так хотя бы помолчу. В тот же миг распахиваются двери и входят две служанки. Они молча ставят перед нами основные блюда, но я замечаю, как на лице одной из них на мгновение мелькает удивление, когда она видит, где сидит король. Обе исчезают так же быстро, как появились.
— Хм, — протягивает он, вновь наполняя свой бокал. Я смотрю на ломтики жаркого на тарелке. Пахнет восхитительно. — Ешь. Не дай еде пропасть, — говорит он, протягивая руку мимо меня, чтобы налить вина и мне. Наклоняет голову и добавляет: — Тебе понадобятся силы.
Спрашивать, что он имеет в виду, не хочется, поэтому я принимаюсь за еду, сосредоточившись на тарелке, а не на происходящем вокруг.
Едва первый кусочек касается языка, с моих губ срывается тихий стон. Это буквально самое вкусное блюдо из всех, что я когда-либо пробовала. Я восторженно поворачиваюсь, чтобы сказать ему об этом, но обнаруживаю, что он смотрит на мой рот.
— У тебя потрясающие повара, — говорю я, стараясь взять себя в руки.
— Спасибо. Согласен.
— И вино. — Я приподнимаю бокал в его сторону.
— Подожди, пока попробуешь десерт, — негромко произносит он, потягивая вино и наблюдая, как я ем.
— А сам есть собираешься? — Я указываю вилкой на его тарелку. — Продукты зря пропадут.
— Ты хочешь, чтобы я поел? — спрашивает он.
— Да. Мне очень неловко есть одной, пока ты сидишь и смотришь.
— Я мог бы съесть тебя, — мурлычет он, повторяя сказанное раньше. Щёки вспыхивают. Я снова отпиваю вина, надеясь немного успокоиться. Он тоже делает глоток, затем берёт вилку, накалывает овощ и отправляет в рот.
Как человек может быть таким привлекательным, даже когда просто ест?
— Зачем ты заблокировал мою силу? — неожиданно спрашиваю.
Я уже чувствую действие вина, поэтому тоже накалываю запечённый овощ, а следом съедаю ещё несколько.
— Я почувствовал её, когда прикоснулся к тебе, — отвечает он.
— Когда схватил меня за горло, хочешь сказать? — фыркаю. Он уклоняется от ответа: отрезает кусок мяса, тщательно пережёвывает и запивает вином.
— Ты умеешь отнимать чужую силу, верно? — не отстаю я.
Поняв, что я не отвяжусь, он наконец отвечает:
— Да. Моя мать была ведьмой-поглотительницей.
— Твоя мать была ведьмой? — Не знаю, почему это меня удивляет.
Он кивает.
— Два необыкновенных существа произвели на свет ребёнка. — Уголок его рта дёргается. — Я родился, чтобы устроить ад во всех мирах.
— Но почему?
Он смотрит на меня так, словно никто прежде не задавал ему этого вопроса. И мне кажется, он сам не знает, что ответить. Его отец был самой смертью, а мать — ведьмой, поглощающей чужую силу.
— Твоя мать была сильна, а ты способна стать ещё сильнее. Думаю, если бы ты осознавала свою силу, я не смог бы отнять её, даже при всём моём могуществе. Ты ведь тренировалась? — спрашивает он.
— У меня есть то, что они называют барьером.
Он кивает.
— Да, я так и предполагал.
— Ты можешь снять защиту, которую наложил на меня? — спрашиваю я.
— Возможно. — Это всё, чего я от него добиваюсь. Он встаёт, протягивает мне руку и спрашивает: — Потанцуешь со мной?
Я озадаченно смотрю на него снизу вверх.
— Но здесь нет музыки, — замечаю я, затем тянусь за бокалом и отпиваю ещё немного. Рядом с ним мне необходима храбрость, которую придаёт вино. Он забирает бокал и ставит на стол.
— Потанцуй со мной, — повторяет он, берёт меня за руку и поднимает на ноги. Я не сопротивляюсь. Он обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе.
Я чувствую приятную лёгкость и беззаботность. Вино определённо расслабило меня сильнее обычного. Кладу ладони ему на грудь. Шёлк его чёрной рубашки ещё мягче ткани моего платья. Поднимаю на него глаза.
— Ты часто танцуешь без музыки? — спрашиваю я, чувствуя, как обжигают кожу его ладони.
— Нет. Я не танцевал с тех пор, как меня заточили здесь, — отвечает он.
Я несколько раз моргаю, на миг потеряв дар речи. Когда ко мне возвращается смелость, говорю:
— Ну, по крайней мере, ты ещё не наступил мне на ногу… Пока что. — Я улыбаюсь. Он не отвечает улыбкой, зато не отводит от меня глаз. Не выдержав его пристального взгляда, я опускаю голову ему на грудь. Мы продолжаем двигаться под неслышную мелодию.
И вдруг мы действительно перемещаемся.
Поначалу я не понимаю, что происходит. Поднимаю голову и оглядываюсь. Пол стал темнее. И комната тоже. Запах еды исчез, остался только его запах. Повсюду.
Мы в его спальне.
— Почему мы?..
Он чуть отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. В этот миг всё меняется. Я вижу это по его глазам.