Я никогда раньше не наблюдал за тем, как кто-то спит, потому что, ну, откровенно говоря, это настолько же жутко, насколько и звучит. Однако это не мешает мне наблюдать за ней.
Ее густые темные ресницы покоятся на нежной коже щек, закрытые веки прячут самые красивые зеленые глаза, которые я когда-либо видел – глаза, в которые я смотрел слишком долго на этих выходных. Ее пухлые розовые губы слегка приоткрыты, пока ее нежное дыхание скользит по подушке, а волосы рассыпаны вокруг шелковым каскадом, светлые пряди потемнели в тусклом утреннем свете.
Я так влип. Влип сильнее, чем когда-либо в своей жизни.
Она мне нравится.
Нравится больше, чем кто бы то ни было до нее.
Я уже не уверен, что хочу, чтобы это было фальшивкой.
Кажется, я хочу, чтобы это было по-настоящему.
Кажется, я хочу, чтобы она была моей.
И это, блять, меня пугает.
16. Харпер
— Думаю, теперь, когда мы провели выходные вместе, я смело могу сказать, что всегда была в вас влюблена.
Мы сидим на диванах на застекленной веранде и бездельничаем перед нашим дневным рейсом.
Мейбл хихикает, Майкл краснеет, а Бо рычит. Видит бог, он правда рычит.
— О, милая, в юности все были в него влюблены, — говорит мне Мейбл.
— Я замечал только тебя, — говорит он, не сводя глаз с жены.
Она смеется.
— Надеюсь, и до сих пор.
— Всегда. — Он нежно целует ее, и я не могу удержаться от вздоха, видя, как сильно они до сих пор любят друг друга.
— Моя, — слышу я рычание рядом с собой.
Взгляд Бо прикован ко мне, глаза прищурены, а челюсть сжата. Если я не ошибаюсь, похоже, он ревнует.
— Хмм, пока что, — шепчу я в ответ. — Но никто не сравнится с самим Майклом Дэвисом.
— Посмотрим. — Он ухмыляется мне так, словно знает секрет, неизвестный мне, и я слежу за тем, чтобы два человека на диване напротив нас меня не видели.
— Не по-настоящему, — одними губами произношу я.
Его голова опускается к моей, и его губы скользят по коже за моим ухом. Я покрываюсь мурашками, и мой пульс учащается; я бы удивилась, если бы он этого не слышал.
— Прошлой ночью не было ничего ненастоящего. — Этим утром я проснулась все еще в его объятиях, и до сих пор ни один из нас этого не обсуждал. — И в том, что ты чувствуешь прямо сейчас, тоже нет никакой фальши.
— Я ничего не чувствую, — невнятно бормочу я, несмотря на похоть, пульсирующую во всем теле.
Его дыхание обдает мою кожу, когда он смеется.
— Маленькая лгунья, — выдыхает он.
Он прав, я лгу, потому что прямо сейчас я чувствую все.
Бо
Я протягиваю Майклу руку, чтобы пожать. За эти выходные он не дал никаких обещаний, но определенно стал ближе к принятию решения. И в этом, вероятно, большая заслуга маленькой зеленоглазой богини со светлыми волосами, которая сейчас прижимается ко мне.
— Спасибо за эти выходные. Нам обоим было приятно сменить обстановку.
Он кивает.
— На следующей неделе я буду в Лос-Анджелесе. Давайте поужинаем, когда я приеду. — Внешне я спокоен, однако внутри мне хочется победно вскинуть кулак в воздух.
— Буду ждать с нетерпением.
Мейбл и Харпер обнимаются как настоящие подруги, которыми они стали, и шепчутся о встрече, когда Мейбл в следующий раз будет в Лос-Анджелесе.
— Готова, милая?
— Конечно. — Она берет меня за руку, и я веду ее по ступенькам вниз, к ожидающему нас такси. К перелету, который мне предстоит пережить, не прикасаясь к ней.
Я буквально вибрирую от напряжения.
Она сидит напротив меня и делает наброски в одном из многочисленных блокнотов, которые носит с собой. Она высовывает кончик языка, сосредоточившись на линиях, из которых прямо сейчас рождается очередной шедевр.
О ее линии одежды уже несколько раз упоминали, но я знаю, что она взорвет рынок, особенно если нас будут чаще фотографировать вместе, и она этого заслуживает. За эти выходные она несколько раз надевала вещи из своей коллекции, и каждый раз у меня текли слюнки.
А может, все дело в женщине, которая их носит.
Ноутбук на моих коленях скрывает стояк, который иначе уже порвал бы мне штаны. А еще он не дает мне броситься через весь салон и заявить на нее права так, как я мечтаю с самого начала этого чертова спектакля. Воспоминание о том, как прошлой ночью она лежала в моих объятиях, намертво врезалось мне в память. Я хочу снова ее обнять. Я хочу большего. Намного большего.
У меня проблема: я начинаю терять способность отличать настоящее от вымысла.
— Что рисуешь?
Она резко поднимает на меня глаза, все еще высунув кончик языка.
Такая, блять, милая.
— Легинсы.
— Это выглядит сложнее, чем легинсы. — Я указываю на замысловатые линии, которые она нарисовала.