Он стискивает зубы, кривит губы, его ноздри раздуваются, в глазах мелькает вспышка гнева. Он не хочет этого признавать. Он всё ещё слишком напуган собственными чувствами сострадания, чтобы заявить о них вслух. Или, возможно, у него на самом деле их нет, просто он заставил меня поверить, что они у него есть. Возможно, он только хочет выслушать моё признание, чтобы иметь абсолютный и тотальный контроль надо мной. Владеть мной вечно.
— Посмотри мне в глаза, Эбигейл, и скажи это.
Его хриплый голос царапает мою грудь, его толчки становятся преступными. Он хватает меня за задницу, насаживая всё дальше и дальше на свой член. Не закатывая глаза на затылок от восторга и жестокости его ударов, мне удаётся найти хоть каплю логики в бессвязной куче в моём мозгу.
— Ты тоже должен это сказать, — выдыхаю я, качая головой.
Ему не нравится мой ответ, потому что он загоняет свой член так глубоко в мою киску, что боль сеет хаос у меня внутри и заставляет меня чертыхаться. Затем он остаётся погружённым в меня, оставляя нас обоих подвешенными на краю пропасти.
— Нет, — рычит он.
— Мы ещё не готовы, Деон. Ни ты, ни я, — мяукаю я, нежно лаская его по бритой щеке.
Его взгляд становится пустым, и с леденящей душу холодностью он снова выходит из меня, лишая нас обоих оргазма.
— Чёрт возьми, Деон! Остановись, пожалуйста! Я больше не могу это выносить! — Я рыдаю из-за той пустоты, которую он во мне оставил. Я не могу играть в эту ментальную игру или мириться с этой ужасной пыткой. Опустив взгляд, я признаю: — Ты победил.
Унижение и боль наполняют мою грудь. Единственное желание, которое у меня сейчас есть, — это установить дистанцию между нами. Но он приподнимает мой подбородок двумя пальцами, пристально глядя на меня.
— Нет, маленький кролик, мы победили.
Любовь и сострадание сверкают в его глазах, как звёзды на небосводе. И впервые с тех пор, как я его знаю, он раскрывает мне свои человеческие чувства.
Однако прежде чем я успеваю зафиксировать это зрелище в своём мозгу, они исчезают, сменяясь опасным голодом. Схватив меня за волосы на голове одной рукой, а за бедро другой, он разворачивает меня, прижимая моё лицо к твёрдой стенке душа и сгибая на девяносто градусов.
Ужасное воспоминание о том насилии, которое я пережила, всплывает подобно холодному удару из бездны моего существа. Мой позвоночник выпрямляется, и все мышцы напрягаются от удушающей тени моей травмы. Я задыхаюсь в поисках воздуха, в то время как кровь стучит у меня в ушах. Непонятные, отчаянные мольбы, которых я не слышу, срываются с моих дрожащих губ.
Я не могу этого сделать, но я хочу. Я ненавижу это, но мне это нравится. Я здесь, но меня здесь больше нет.
Как раз перед тем, как мой мозг отключается, поглощая меня в мою собственную успокаивающую пустоту, заговаривает Деон.
— Не ходи туда, Эбигейл. Я чувствую, как ты засыпаешь. Ты убийца, маленький кролик. Убийца против своего собственного демона. Уничтожь это, пока я уничтожаю тебя с твоим удовольствием.
Его низкий тембр отдаётся эхом внутри меня, предотвращая моё падение в отчаяние. Неудержимые слёзы паники и безумия проливаются, и прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он перестал доводить меня до предела моего существа, словно дьявол, терзающий мою душу, безжалостно уничтожающий всё на своём пути, он откидывает мою голову назад и впивается своими огненными пальцами в моё бедро.
— Я спасаю тебя, маленький кролик, а ты спасаешь меня. Ты видишь это, детка? Я поднимаю тебя на новую ступень. Измерение, где ты можешь наконец открыть глаза на своё истинное «я» и полностью принять его.
Его грубая сила поражает меня так же сильно, как и его член. Но на этот раз он пожирает мою мокрую киску дюйм за дюймом с интенсивной сладостью.
Несмотря на то, что мои мышцы всё ещё напряжены, а киска пульсирует от неприятия и принятия, я не могу удержаться от стона, охваченная своей извращённой фантазией, вновь переживая своё самое ужасное воспоминание.
Когда он входит полностью, в воздухе раздаётся леденящий кровь крик, выражающий крайнее блаженство и мрачную агонию.
Деон наклоняется ко мне, касаясь своей грудью моей спины, продвигаясь всё дальше внутрь меня, пока я больше не перестаю понимать, где начинается он и заканчиваюсь я. Я стою неподвижно, дрожа, слёзы текут ручьём, моё сердце болит от ужасного наслаждения его прикосновениями.
Его губы касаются моей левой щеки в сладкой ласке, а его шелковистый язык собирает мои слёзы, слизывает их, смакуя мою боль и мою травму.
— Твой извращённый разум — моя собственность. Твоё великолепное маленькое тело принадлежит мне, чтобы трахать и причинять боль. Твоё сердце принадлежит мне. Я хочу, чтобы ты помнила только это. Я хочу, чтобы ты забыла всё остальное. Забудь о том, что ты пережила, убей этого демона и замени его новым. Мной. Потому что знай, детка, что я буду делать так, чтобы ты страдала и радовалась вечно. Я буду преследовать тебя даже после нашей смерти, в бесконечном кошмаре и в вечном блаженстве.
Его слова змеятся по моему телу, отпечатываясь на коже, разливаясь в крови, захватывая всё моё существо.