Его глубокий голос и слова ударяют меня в грудь, сбивая дыхание, заглушая мой мозг, и моя киска кричит о своих отчаянных потребностях в моих трусиках. Я хватаю ртом воздух, не в силах думать, не в силах двигаться, не в силах говорить.
— Итак, маленький кролик, ты простишь меня за то, что я вел себя с тобой как придурок? Ты знаешь, как сильно я ненавижу извиняться, и, если ты действительно хочешь знать, это первый раз в моей жизни, когда я это делаю. Так что цени мои усилия и продолжай быть моей хорошей маленькой девочкой, потому что я знаю, что ты этого хочешь. Ты не сможешь скрыть это от меня. Я уже слишком хорошо тебя знаю, — добавляет он, касаясь своими губами моих.
Это прикосновение посылает электрический разряд по моему телу, заглушая разум, гордость и оживляя моё разбитое сердце, которое бьётся от нездоровой любви, которую я всё ещё испытываю к нему.
— Деон… Я… Мне нужно время. Ты не можешь просить меня простить тебя вот так вот прямо на месте. Я должна подумать об этом, — заикаясь, бормочу я, отстраняясь от его тела. Его присутствие превращает мои нейроны в кашу и вызывает моё безумие, разделяя меня надвое.
— Не торопись думать, Эбби. Но на этот раз я буду рядом с тобой каждый день. Мы возобновим наши сессии, как распорядился судья. Если ты захочешь, чтобы после этого я навсегда исчез из твоей жизни, я это сделаю. Дай мне три месяца, а потом ты сможешь выбрать, что со мной делать. Хорошо?
Стон угрожает сорваться с моих губ от внутренней потребности быть трахнутой им, но нас прерывает официант, прибывающий с нашими тарелками. Я даже не смотрю на чизбургер, стоящий передо мной. Такое чувство, что вся вселенная перестала вращаться, что все люди исчезли, оставив только нас двоих здесь, на земле.
Делая глубокий вдох, я стону и закатываю глаза, затем указываю пальцем ему в лицо.
— Прекрасно. У тебя есть три месяца, Деон. Не заставляй меня сожалеть об этом.
— О, ты не пожалеешь об этом, маленький кролик. Это будет лучшее решение в твоей жизни. — Он озорно ухмыляется, затем открывает рот, чтобы захватить мой палец зубами, и слегка сжимает костяшку моего пальца, прежде чем обхватить меня губами, он медленно отстраняется, посасывая и проводя бархатистым языком по моей коже.
Вспыхивают электрические разряды, распространяясь по всему моему телу, от наслаждения сжимая мышцы моей киски. У меня перехватывает дыхание, но громкий и сдавленный вздох срывается с моих губ.
В его глазах появляется озорной огонёк, когда он бормочет:
— С сегодняшнего дня мы пишем новую главу, Эбигейл. Это наша собственная глава, где мы являемся единственными бесспорными действующими лицами нашей истории.
В течение этих трёх месяцев мы с Деоном встречались дважды в неделю для наших сессий. Но мне так и не удалось сохранить свой профессионализм, я предпочитала использовать свой непрофессионализм, чтобы вытянуть из него больше информации. Каждый раз мы заканчивали тем, что безумно трахались. Потребность и голод, которые мы испытываем друг к другу, ослепляют.
Вне запланированных сеансов психопат следовал за мной, куда бы я ни пошла, независимо от того, с кем я была. Я находила его на вечерах с Дженной, на встречах с бывшими коллегами и даже в доме моей матери, когда я приезжала к ней на день рождения. Он держал меня прикованной к себе, поскольку мы были сиамскими близнецами, и ни разу не колебался, убивая взглядом любого мужчину, который пытался перекинуться со мной парой слов «Привет».
Моя мама потеряла дар речи, когда впервые увидела его, потрясённая тем, какой он красивый и высокий. Каждый, кто встречает его, ошеломлён его харизмой, его искусным умением манипулировать ими, чтобы они полюбили его. Даже Дженна постепенно научилась ценить его, даже если она угрожала убить его, если он когда-нибудь снова причинит мне боль.
Аделаида время от времени всплывает на поверхность, когда мы трахаемся во время некоторых из наших интенсивных, глубоких сеансов, доводя этот опыт до дикого уровня. Эта сучка такая взбалмошная. Она решила поиграть с ножами во время секса. В таком случае у Деона остался шрам в форме буквы «А» на груди, в то время как у меня на холмике моей киски появилась буква «Д». Теперь мы навсегда запечатлены на коже друг друга, как будто наших запутанных, больных умов и сердец было недостаточно.
До сих пор мы сдерживали нашу общую потребность убивать придурков, заглушая её безумным сексом. И всё же я сомневаюсь, что мы сможем вечно сопротивляться этому чёрному порыву.
Хотя наши сеансы никогда не заканчиваются без оргазма, время от времени нам удавалось нормально поговорить. Я не могу отрицать, что эти последние три месяца были лучшими в моей жизни. Пусть и странным образом, потому что Деон не тот классический парень, который шлёт сочные сообщения, дарит букеты цветов или даже звонит узнать, как у меня дела.
Нет, Деон навязывает себя с высокомерием, как делал всегда, появляясь в моём доме даже в неподходящее время, чтобы трахнуть меня. Или он рассылает озорные и провокационные реплики в виде сообщений, или приносит стальные наручники и кожаные ремни.