Наконец убирает палец, и вместо него моих губ касается возбужденный каменный член. Головка толкается в рот. Пальцы Тамерлана зарываются в мои мокрые тяжелые волосы. Движение вперед, и я начинаю паниковать. Боюсь, что не смогу дышать. Задыхаюсь, отталкиваю, положив ладони на ноги мужчины.
Тамерлан отстраняется, позволяет мне сделать несколько глотков воздуха. Кашляю, на глаза наворачиваются слезы. Он берет меня за подбородок, приподнимает, смотрит внимательно. Его лицо потемневшее, напряженное.
Он гладит меня по щекам, убирает налипшие пряди. Затем обхватывает меня за правое запястье, подводит ладонь к члену, показывая, чего хочет. Сжимает мою ладонь вокруг своего твердого ствола. Проводит по всей длине.
Послушно повторяю движение. Он убирает свою руку. Запрокидывает голову вверх, к струям воды. Без его внимания и контроля мне легче.
Сжимаю пальцами сильнее, удивляясь невероятной гладкости и в то же время твердости, трепеща от осознания что делаю, провожу вверх-вниз по всей длине внушительного органа. Другая ладонь лежит на бедре мужчины, и я чувствую дрожь, прокатившуюся по его телу. Это придает смелости. Повторяю, еще несколько раз, а затем, наклонившись вперед, провожу языком по расщелине головки. Руки Тамерлана стискивают мою голову, больно тянут волосы, он толкается в мой рот, заполняя его. И я позволяю это, стараясь дышать носом.
Член толкается глубже, в самое горло, пугая, доставляя болезненный дискомфорт.
Пытаюсь отстраниться. К моему облегчению, Алимов позволяет мне отдышаться.
– Постарайся дышать носом, – следует глухой приказ.
Тамерлан сжимает член, проводит головкой по моим губам, несколько раз, пока непроизвольно не облизываю губы, и я приоткрываю рот. Толкается, проникает медленно, подаваясь назад, и снова вперед. Вбираю его насколько могу, задыхаясь, но каждый раз стараясь глубже...
– Соси… не останавливайся… Алена… — накрывает рукой мой затылок. Сжимает с силой прядь волос, тянет.
Начинает двигать бедрами, погружая член до самой стенки горла. Кислорода все меньше, чувствую подступающую темноту, ощущаю, как член разбухает, становится еще горячее и больше, проникая глубоко.
Забирая себе абсолютный контроль.
Без нежности. Движение бедрами ритмичнее. Толчок, ещё один. Опять не хватает кислорода, горло саднит все сильнее. Я дергаюсь назад…
- Тише… Носом, малышка, Давай, моя хорошая.
И ещё один толчок. Я теряюсь. Подчиняюсь, понимая что нет выбора. И в следующее мгновение сильная боль – Тамерлан сильно тянет меня за волосы, и одновременно вязкая струя бьет в самое горло. Закашливаюсь. Он отпускает меня, выходит оставляя сперму и на моих губах, она стекает по шее.
Отшатываюсь и машинально глотаю терпкую жидкость.
О боже…
Пальцы Алимова стискивают мой подбородок, смотрит на меня затуманенным пьяным взглядом.
Подхватывает меня под подмышки и заставляет подняться. Я отворачиваюсь от него, испытывая мучительный стыд. Кашляю. Губы болят, горло саднит неприятно.
— Ты умница. Надо только больше практики.
Эти слова бьют наотмашь, оставляя после себя странное, горькое послевкусие. Словно я только что сдала какой-то постыдный экзамен на профпригодность.
Тамерлан шагает из душевой кабины, небрежно, но по-хозяйски оборачивает бедра пушистым темным полотенцем и молча покидает ванную. Дверь щелкает за ним. Хоть одно моё безмолвное желание воплощается — побыть одной.
Я остаюсь под обжигающими струями, чувствуя, как очень медленно рассеивается дурманящий гипноз, державший меня в плену пока Алимов находился здесь. Реальность обрушивается на плечи тяжелой плитой.
Выключаю воду. В наступившей тишине слышно только, как с мокрых волос на плитку падают тяжелые капли и как гулко, болезненно бьется моё сердце.
Я подхожу к раковине, не решаясь поднять глаза на собственное отражение в зеркале. Мне страшно увидеть там ту, в кого я превратилась за этот вечер. Набираю в ладони холодную воду и долго, остервенело полощу саднящее горло. Снова и снова, до ломоты в зубах.
Руки слегка дрожат, когда я выдвигаю один из ящиков тумбы и нахожу там новую зубную щетку в стерильной упаковке. Разрываю пластик, выдавливаю пасту. Мне уже совершенно не до скромности, не до чужих правил приличия в этой тюремной роскоши. Я тру зубы и язык так яростно, словно пытаюсь содрать с себя саму память о последних минутах.
Но самое невыносимое заключается в другом.
Внутри нет ни капли той привычной, спасительной брезгливости, которая всегда накрывала меня рядом с мужем. Наоборот — воспоминание о близости с Алимовым до сих пор отзывается внизу живота предательским, тягучим теплом.
И именно от этого осознания моё отчаяние только усиливается, затягиваясь на горле безысходной петлей. Я не просто продала себя ради спасения дочери. Мне это… понравилось.
Новая книга моба!
Враги. Невеста моего брата
от Кара Райр, Алена Московская
— Я на ней женюсь! — заявляю на глазах у ошарашенных гостей.
— Ты с ума сошёл, Яков?! — моя невеста смотрит на меня заплаканными глазами. — Мы же с детства ненавидим друг друга!